ГЛАВА 4. Языковые особенности советских эго-документов сталинского периода: структурный аспект
В настоящей главе материал эго-документов анализируется с точки зрения языковой структуры. С помощью разбора используемых авторами языковых средств мы установим, как в языке этих текстов формируется авторская оценка.  Стоит отметить, что выбранные для анализа тексты специфичны, и их специфика многопланова. Во-первых, тексты некоторых авторов, будучи приложенными к уголовному делу, использовались в качестве доказательства вины в клевете на советскую действительность. Во-вторых, частные варианты эго-документов — личный дневник и письма, входящие в материал исследования — относятся к жанрам разговорно-обиходного стиля, а значит обладают разговорными стилистическими особенностями. В-третьих, необходимо учитывать и экстралингвистические факторы, благодаря которым развивался русский язык в сталинскую эпоху. В связи с этим структурная классификация исследуемых эго-документов представляется невозможной без учета перечисленных факторов. Все три указанные специфичные черты объединяются выраженностью экспрессии при выборе автором языковых средств. Следовательно, наша основная задача состоит в выявлении и последующей квалификации каким-либо образом экспрессивных языковых единиц в эго-документах сталинской эпохи. Важно разграничить сосуществующие в лингвистике понятия оценочности и экспрессивности. По мнению А. К. Бириха и В. М. Мокиенко, «оценочность может присутствовать и не у экспрессивных единиц. Так наречия «хорошо/плохо», образующие доминанту оценки, несомненно, оценочны, но в отличие от их лексических и фразеологических синонимов типа отменно, недурственно, на все сто и т.д., они не экспрессивны. Экспрессивные же единицы всегда в той или иной степени содержат элементы оценочности» [Бирих, Мокиенко, 2001, с. 519]. В. Н. Цоллер отмечает, что оценочность и экспрессивность чаще всего сосуществуют в одном слове, однако не всегда эмоциональная оценка совмещается с экспрессивностью [Цоллер, 1996, с. 65]. Категории оценочности и экспрессивности отличны не только в содержательном, но и в прагматическом аспекте, так, экспрессивность обладает чисто прагматическим свойством: «Она отражает воздействие на собеседника эмоций говорящего. Причем степень экспрессивности зависит от меры интенсивности эмоций, передачи оценки и от образности, влияющей на эмоции и на степень их проявления. Таким образом, экспрессивность — это транспозиция эмоций и оценок, т.е. оценки и эмоции, переходящие от отправителя к получателю» [Тяжина, 2016, с. 206]. В настоящей работе, однако, исследуются не только языковые единицы, обладающие экспрессией, в классификацию также войдут некоторые стилистически и оценочно нейтральные единицы. Критерий включения таких примеров в круг исследуемого материала — специфичность единиц для языка данного исторического периода. В подавляющем большинстве это будут советизмы — «слова, словосочетания и фразы, характеризующие реалии, связанные с советской действительностью (после 1917 года)» [Шкредова, 2014, с. 9]. Они не всегда обладают экспрессивными коннотациями, но всегда являются маркерами советского языка. Так или иначе, все единицы, включенные в структурную классификацию, работают на создание речевого портрета автора текста. В результате исследования речевой характеристики автора мы должны определить некоторые важные черты советской языковой личности.  Структурная классификация была выполнена по языковым уровням. Единицы для анализа выбирались не сплошным методом, а выборочно, что не исключает возможной неполноты состава единиц. Каждая лексема проверялась на наличие экспрессивной окрашенности по Толковому словарю русского языка под ред. Д. Н. Ушакова, фраземы и паремии — по Фразеологическому словарю русского литературного языка А. И. Фёдорова, аффиксы — по Словарю словообразовательных аффиксов современного русского языка В. В. Лопатина, И. С. Улуханова. В случае необходимости (напр., отсутствия необходимой единицы в указанных источниках или для получения дополнительной справки) мы прибегали к Словарю современного русского литературного языка в 17 т. (сокр. — ССРЛЯ), для подтверждения того, что лексема/фразема относится к советизмам — к Толковому словарю языка Совдепии под ред. В. М. Мокиенко и Т. Г. Никитиной. Если не указано иное, пометы для лексем приводятся по Толковому словарю русского языка под ред. Д. Н. Ушакова, для фразем и паремий — по Фразеологическому словарю. Наиболее широко экспрессивные средства ожидаемо должны быть представлены на лексическом и фразеологическом уровне. Однако достойные комментария случаи также встречаются и на морфологическом и синтаксическом уровнях. Наименее показательны фонетика и графика текстов — например, авторы монографии, в которой тексты Данилкина были опубликованы, при работе с ними исправляли орфографические ошибки и опечатки. Наборщики ресурса «Прожито», с которого были взяты остальные дневники, этого не делали, поэтому особенность соблюдения орфографии в эго-документах мы прокомментируем, но подробно на конкретных случаях останавливаться не будем. В случае, если обнаруженные в дневниках единицы отличаются по написанию от представленных в словарях, в классификации авторский вариант дается в косых скобках в одной строке с самой единицей. Со структурной классификацией и ее составом в полном виде можно ознакомиться в Приложении 2. 
В данной главе мы рассмотрим особенности языка эго-документов сталинской эпохи, которые позволяют определить особенности языковой личности автора. В первую очередь, речь пойдет о лексических и фразеологических единицах, которые используются для выражения авторской оценки.