2
Ведущая мотивировка поэтического употребления лексических окказионализмов – стремление к лаконизму выражения при многозначности выражаемого, что запускает механизм смысловой компрессии, результатом которой становятся семантические сдвиги и контаминации. В отобранном материале контаминации выполняют различные функции, что позволяет выделить несколько групп по способам словообразования и цели употребления.  Одним из наиболее употребительных видов контаминаций является стяжение слов или словосложение, приобретающее отчетливую ироническую оценочную коннотацию: социанид (Байков), бесконечное издыхайку (Зубарев). Сложение слов с совпадающей составляющей – это один из стандартных в разговорной речи типов контаминации, который встречается в поэтических текстах в функции языковой игры, подготовленной рифмой и предшествующим контекстом: «я понятливый и милый / несмотря на мой фамилый» (Мишин), «Графин с водой (ах, если б с водкой!) / Водопровод с водопроводкой» (Бень).  В другом случае, так же подготовленном контекстом, контаминация появляется на стыке строк, образуя своеобразный подхват: «Улыбался тревожно просил папирус / Папирусские резкие селювя» (Паташинский). Здесь же обратим внимание на окказионализм селювя, по контекстуальному значению и по фонетическому облику соотносящееся с лексемой «слова» и одновременно отсылающее читателя к французскому выражению c’est la vie, аналогия с которым уже встречалась у Н. Карпичевой (см. п. 2.2.1). Н. Карпичева также обращается к контаминации как способу образования новых слов, например: «непокидаем чувством лебеды»: лебеда – узуальное слово (сорняковая трава), однако в данном поэтическом контексте справедливо предположить, что оно лишь омонимично представленному здесь на самом деле полисемантичному окказиональному контаминанту слов «лебедь» (либо: «лебедка») и «беда», так как наблюдаемое словосочетание чувством лебеды рифмуется с сочетанием послечувствие беды и связано с ним паронимически. В отдельных случаях в поэтической контаминации особую роль играют аффиксы: жизнь моя … кем-то сужена-разнаряжена (Делаланд), мимо улицы Железно-внедорожной (Степанова), где в состав узуального сложного слова (суженый-ряженый, железнодорожный) вставляется морфема (префиксы раз-, на-, вне-), которая со второй частью сложного слова образует простое узуальное слово (разнаряжен, внедорожный). Тем самым, происходит объединение разных дериватов одной лексемы: ряженый → разнаряженный + суженый-ряженый = сужена-разнаряжена (женский род, краткая форма); дорожный → внедорожный + железнодорожный = железно-внедорожный (авторское дефисное написание). Полученные лексемы создают художественные образы, характеризующие объект и добавляющие экспрессивные коннотации (сопутствующее любому окказионализму ощущение новизны, нестандартности). Коннотация может быть и эмотивной: люболь (Полозкова) – поддержанная фонетическим сходством неразделимость любви и боли в поэтическом восприятии; на созвучии, кстати, построено и ироническое преобразование устойчивого выражения у П. Байкова: плутших из блудших (ср.: лучших из лучших). В стихотворении В. Кейлина «ps:текстазис» наблюдаем нестандартное употребление контаминаций с внутрисловном анжамбеманом – аттрак-/цианид, антра-/кто-то, обстоя-/тело, ве-/сновидения – поддержанных рифмой; второе слово, оказывающееся в начале строки, в каждом случае названо целиком, первое же – восстановимо при соединении с его началом (аттракцион, антракт, обстоятельство, весна). Такой прием не только актуализирует и соединяет значения слов, но и служит для деавтоматизации восприятия поэтического текста читателем. Нельзя не отметить также встретившиеся в нашем материале антропонимические окказионализмы: например, сочетание мандельштам иосип бродский (Делаланд) образовано сложением двух самостоятельно существующих вариантов одного имени; две значимые литературные фигуры неразрывны в поэтическом сознании автора, и их связь демонстрируется с помощью контаминанта. В другом примере имена известных поэтов складываются с неодушевленными существительными: «в загоне нынче пастернакипь / и мандельштампы» (Карпинос), за чем следует: «есть только знаки-зодиаки / и тренды-трампы» (стяжение словосочетаний). Для нескольких авторов составление лексических контаминаций – способ создания поэтического образа: в данной функции их используют С. Геворкян (блюзтитель непорядка), П. Байков (светящиеся мглыбы с внутренней антонимией (свет-мгла); сон-пронесон – название, в котором находит отражение облегчение («пронесло!»), испытываемое героем после пробуждения от странного сна – «и приснится же такое»); И. Булатовский (осина, костяшками по костяшкам застукивающая себя врасплёск – соединение узуального застигнуть врасплох (по той же модели образуется окказионализм врасплёск) и застукать (разговорный вариант с тем же значением), причем последний глагол, ставший возвратным причастием, выступает в тексте сразу в двух значениях: переносном (соотносящимся с выражением застигнуть врасплох) и прямом (поддержано предшествующим контекстом: костяшками по костяшкам), что помогает автору составить одновременно и визуальный образ, и его эмотивные коннотации. Итак, в современной поэзии лексические контаминации, семантически и фонетически поддержанные окружающим контекстом и рифмой, способствуют лаконичному выражению поэтической мысли и, таким образом, выполняют функции языковой игры, создания художественного образа, присвоения ему экспрессивных, эмотивных и оценочных коннотаций. Опираясь на узуальные языковые модели, поэты выражают идеи через актуализацию потенциальных слов, что демонстрирует внимательное, созидательное отношение авторов к языку. 
В современной поэзии лексические контаминации выполняют различные функции, от языковой игры до создания художественного образа. В отобранном материале они выступают как способ выражения поэтической мысли, создания художественного образа, а также как средство языковой игры и создания новых слов.