3.1. Американский избирательный цикл и политика в отношении Ирана
Общественное мнение и заинтересованные круги ограничивают политическое пространство, в котором сменяющие друг друга администрации США подходят к политике в отношении Ирана. Эта политика выстраивается в соответствии с тремя фазами американского внутриполитического календаря. Сразу после выборов, в так называемый период «медового месяца» изначально благоприятная политическая среда создает пространство для предварительных попыток сближения, но эти надежды угасают, когда терпение Конгресса заканчивается. Далее, примерно на третий год пребывания действующего президента у власти, заботы о будущем переизбрании, как правило, подталкивают президентские администрации к ужесточению мер и раздуванию угроз, что неизбежно вновь повышает враждебность общества в отношении Ирана и усиливает восприятие Тегерана как кладбища президентских амбиций. Если же президентам удается остаться на второй срок, переизбранные администрации выигрывают от снижения напряженности, что часто подстегивает вновь избранного президента выстраивать свой внешнеполитический курс в отношении Ирана в контексте «оттепели» и снижения эскалации. В итоге, к сожалению, проблемы наследия, оставляемого после себя президентом, а также эрозия президентского влияния, неизбежно появляющаяся к середине второго срока, сильно охлаждают любое стремление к взаимодействию, оставляя мало времени для значимого прогресса. Американские политики, реагируя на геополитические источники напряженности, в данном случае исходящие от Ирана, всегда связаны рядом внутриполитических ограничений, которые снижают их способность действовать на основе рациональных стратегических оценок. Эти ограничения сужают диапазон вариантов принятия решений, доступный той или иной президентской администрации, а сам процесс принятия решений происходит в соответствии с циклической логикой, соответствующей трем фазам американского внутриполитического календаря.  Электоральные соображения определяли каждый этап реакции Вашингтона на кризис. Когда новости о захвате американского посольства в Тегеране достигли Вашингтона, один вопрос постоянно возникал у высокопоставленных помощников: «Как это повлияет на предвыборную кампанию?». Возглавляя переговорные усилия администрации в начале 1980 года, начальник штаба Картера признался, что «заложники и выборы сплелись в моем сознании воедино. Когда я не думал о [кандидате в президенты от демократов Теде] Кеннеди, я думал о Хомейни, а когда я не думал о Хомейни, я думал о Кеннеди». Хотя драматические события вначале вызвали благоприятный эффект «сплочения вокруг флага», как позже признает сам Картер, безопасное возвращение заложников из Ирана было одной из самых важных «предпосылок успешной предвыборной кампании». В условиях растущего общественного недовольства сдержанной политикой администрации Картер решил прибегнуть к более жестким мерам. Несколько советников становились «все более разочарованными и обеспокоенными растущим давлением общественности, требующей более прямых действий против Ирана», и именно к этим помощникам обратился Картер. «Нам нужно усилить давление», - заявил президент в марте 1980 года, поскольку «американскому народу надоела эта ситуация». Сначала последовали санкции - мера, которая, по мнению одного из помощников, вряд ли приведет к скорейшему возвращению заложников домой, но может «дать нам немного больше времени и терпения со стороны общественности». Вскоре после этого началась смелая и в итоге провальная спасательная операция «Орлиный коготь». Так, решив разрешить кризис силой, Картер запоздало прислушался к советам ястребиных советников, таких как Збигнев Бжезинский, которые осуждали прежнюю стратегию как несущую значительный «риск поставить под угрозу наши электоральные шансы». Другой высокопоставленный помощник СНБ позже согласился, что дальнейшая пассивность «обрекла бы президента на самосожжение на избирательных участках». Даже Джордан, долгое время выступавший за дипломатический подход к кризису, стал благосклонно относиться к военному варианту, заявив Картеру, что «взвешенные карательные действия абсолютно необходимы для вашего собственного переизбрания». Однако ни дипломатия, ни применение силы не помогли Картеру с переизбранием, а ход последующих переговоров только укрепил связь между электоральной политикой и отношениями с иранским правительством. Внезапное желание Тегерана пойти на сделку в сентябре 1980 года, вероятно, было вызвано стремлением воспользоваться предполагаемой готовностью Картера пойти на уступки накануне выборов. Несмотря на то, что предложенные условия в итоге стали основой для окончательной сделки, Иран протолкнул это решение уже после дня выборов 1980 года, что оказало серьезное влияние на политическую судьбу Картера. Существует мнение, что Хомейни удерживал заложников, чтобы подорвать шансы Картера на переизбрание, демонстрируя, что Иран может определять политические результаты в США. Есть и еще одна теория, так называемая теория «октябрьского сюрприза», утверждающая, что администрация Рейгана заключила сделку с иранскими чиновниками, по условиям которой Иран согласился передать заложников при республиканской администрации в обмен на поставки оружия и обещание улучшения отношений. Тем не менее, расследование Конгресса не выявило достаточных доказательств, подтверждающих эти утверждения.  К настоящему моменту устойчивое большинство американцев придерживается неблагоприятного мнения об Иране. С тех пор как Gallup начал задавать этот вопрос в 2001 году, Иран возглавлял список стран, которые американцы считают главным врагом США, чаще, чем любая другая страна мира, однако здесь стоит отметить, что количество граждан, считающих Иран главной угрозой США в 2018 году сократилось более чем в четыре раза по сравнению с пиковыми значениями 2012 года. Тем не менее, такое последовательное негативное отношение американцев к Ирану не может не внушать беспокойство выборным должностным лицам. Четыре десятилетия кризисов и скандалов превратили Иран в кладбище президентских амбиций, а общественная враждебность подкреплялась деятельностью антиирански настроенных групп интересов, в частности, Американо-израильским комитетом по общественным связям (AIPAC), пытающимся преломить политику США в отношении Ирана через призму проблем региональной безопасности Израиля.  Такая обстановка десятилетиями давала избранным должностным лицам в США множество политических стимулов для того, чтобы заниматься неустанным очернением Ирана и критикой любого политического деятеля, готового выступать за более гибкий подход. Все описанные выше факторы указывают на проведение более конфронтационной политики как логичный вывод из имеющихся данных, однако колебания американской позиции по иранскому вопросу в эту логику не вписываются. Для объяснения этого феномена важно провести анализ влияния внутренних ограничений в рамках политического календаря, который можно разделить на три части, представляющие собой широкие фазы избирательного цикла. 
Внутриполитические ограничения, связанные с электоральными соображениями, определяют, как администрация США реагирует на геополитические источники напряженности, в данном случае исходящие от Ирана.