3.4 Городские неоэкспрессионисты
 Своей городской жизнью продолжает сегодня жить уже новое поколение неоэкспрессионизма. Речь идет о художниках, изначальное формирование которых в сферах граффити, стрит-арта, татуировки и дизайна повлияло на их становление в качестве живописцев, а именно о таких авторах как, к примеру, Виктор Забуга, Вова Цыган, Егор Львович, Турбен, Ульрих, Безор, Лёша Мелки, Тигран Костан, Арина Ненадо, Владислав Мальцев, Влад Пожар, Буго, Иван Сотников-Младший, markapodmarkoi. Стоит отметить, что особенность этого ряда заключается в их нынешнем «маргинальном» в конвенциональном галерейном понимании положении в современном искусстве — незакрепленность за институциями, отсутствие пересечений с городской художественной сценой и необходимости в этом объясняется их расположением, в первую очередь, в сети, где проходят и продажи, и становление имени. Безусловно, «маргинальное» поле искусства не ограничивается лишь рядом этих имен: с появлением возможности идентификации себя как художника в социальных сетях, произошло множество всплесков визуальных тенденций, отсылающих к различным культурным традициям. Однако именно актуализация русского неоэкспрессионизма, пожалуй, является на данный момент наиболее модной установкой среди широкого ряда художников.  В отличие от Москвы, в галерейную жизнь которой этот жанр уже давно органично вписался, возможность его включения в петербургское художественное пространство, пожалуй, может осуществиться исключительно в рамках придания ему «смыслов», включения в кураторский проект или политизации. Именно это происходит с вполне «галерейными» художниками Владимиром Абихом, Максимом Имой, Стасом Багсом и Мишей Маркером, стрит-арт которых, покрываясь концептуалистским текстом, напоминающим работы Юрия Альберта, выходит из «маргинального» поля в привычное смысловое восприятие. Подобные случаи являются, скорее, исключениями из правил: в пример здесь также можно привести, разве что, проходившую в Музее Стрит-арта выставку «Убежище», в рамках которой куратор Иван Наумов поместил в многоуровневое концептуально выстроенное пространство художников из сферы стрит-арта и смежных с ним неоэкспрессионизма и примитивизма — Juzeppe Quebab и объединение «АХУХУ», работы которых выполняют в экспозиции посредническую роль для восприятия «Убежища» как целостной идеи.  Зачастую же описываемые художники проводят свои выставки в барах, кафе, собственных мастерских, клубах и временно арендованных пространствах; альтернативным же способом презентации и продажи работ для них являются онлайн-галереи: в противовес к их широкой представленности на московской сцене, в Петербурге функционируют «Art.Blago», проводившая выставки своих резидентов в таких пространствах как «АртМуза», «Квадрат», «Invalid House», «10.203» и группировки «Объединение», «Swo» и «Cyclone».   Положение так называемой «новой волны русского неоэкспрессионизма» в современном художественном поле имеет множество очевидных визуальных и социальных схожеств с петербургской группировкой «Новых художников» (Тимур Новиков, Инал Савченков, Олег Котельников, Борис Кошелохов и т. д.): обоим течением характерны отстраненность от институций, примитивно-неоэкспрессионистическая манера письма, сильнейшая социальная активность вне рамок художественной деятельности (взаимодействие с музыкантами, моделями, режиссерами, фотографами и другими представителями современного модного пространства, позволяющее активно выставляться, продаваться и «делать имя» в целом). Открытия выставок «современных неоэкспрессионистов», как правило, сопровождаются концертами, большим количеством людей и, по сути, являются важнейшей частью самого выставочного проекта. Здесь доминирует важный и для «Новых художников» принцип создания картин и конструирования художников как игры, позволяющей демонстрировать массовость художественных рядов, где каждый писатель и музыкант может быть художником, а каждый художник – писателем и музыкантом. Художественный дискурс вокруг течения, таким образом, создается не столько самими произведениями, сколько образом жизни их авторов. Однако, проводя параллель между современными неоэкспрессионистами и «Новыми художниками», возникает парадоксальный вопрос о релевантности бессознательного наследования содержательной части формальных приемов «Новых». Опираясь на традицию абсурдистских и футуристических практик и создав «Ноль-объект», по сути, являвшийся символом отрицания демиургичности автора и аутентичности произведения, команда Тимура Новикова, путем демократизации своих художественных практик до стремления к их обезличенности, обратилась к важнейшему для XX века дискурсу конечного и бесконечного, «всего» и «ничто». Современных же неоэкспрессионистов вряд ли можно назвать сознательными продолжателями пути Новикова: учитывая происхождение множества из них из сфер иллюстрации, татуировки, дизайна и стрит-арта, активно подчиняющихся законам визуальных трендов, пожалуй, всплеск неоэкспрессионистской сцены в России можно назвать лишь модной визуальной тенденцией, обреченной на скорую перемену. Наглядным примером механизма, производящего их, является удачно проходившая в мае этого года в «Артмузе» выставка «Дисперсия боли», демонстрирующая художественные практики тату-мастеров. Набор работ на выставке, по сути, отражает визуальные тенденции в китчевой тату-манере, стабильно сменяющиеся год за годом, устаревающие и выходящие из моды среди различных социальных групп.  Неизбежность устаревания искусства, находящегося в сознательных рамках визуальных трендов и отсутствия прямолинейного содержания, пожалуй, ждет и современный неоэкспрессионизм: его слабое вмешательство в современную петербургскую сцену, из которой растут его исторические корни, затмилось о господствующую в городе силу галерейного концептуализма, изначально появившегося в России в Москве.   3.5 Наследие «Новой академии»  «Новой академии» сегодня повезло меньше, чем «Новым художникам». В 2002 году Тимур Новиков предрекает скорый конец «фельетонной эпохи» и начало «кастальской эры». «Он пророчески говорит о «бесконечно отступающих горизонтах» и характеризует политику Путина как образец новой серьезности, не упуская шанса отметить прозорливость неоакадемизма и «отсталость» московских арт-критиков: «Дело в том, что со смертью Сергея Курехина наступила и смерть постмодернизма. Борис Николаевич Ельцин ушел на пенсию и больше не танцует танцы вместе с Богданом Титомиром на сценах предвыборных кампаний. О чем это говорит? Это говорит о том, что пришедший на их смену Владимир Владимирович Путин не шутит». «Новиковский проект неоакадемической реконструкции, авангардный для 1990-х, сегодня полностью совпадает с политической реальностью и культурной логикой времени перемен и конца глобальной стабильности. Метамодернизм — это доминирующая чувствительность нашей современности, эпохи кризиса политики идентичности и нового запроса на универсализм, возвращения интереса к реализму, подъема правых движений и консервативных поворотов».  Сегодня мы, кажется, действительно вернулись к консерватизму вокруг искусства, но какой ценой? И того ли хотел Новиков? Неоакадемизм прошел через Алексея Беляев-Гинтовта, Михаила Розанова, Алексея Морозова, Дениса Егельский — если движения Новикова в 90-х особенно не коррелировали ни с чем «политическим», то этот ряд авторов сегодня уже устаканился как «правые художники». От новиковского возвращения к эстетству сегодня практически ничего не осталось. Новиков сетовал, что «…культ Аполлона сместился в начале 20 в. из области традиционного, посвященного ему элитарного искусства живописи и скульптуры в область фотографии. На протяжении последнего столетия только эта область сохранила в себе признаки поклонения прекрасному образу, к примеру в виде фотографий красивых юношей и девушек из журнала «Вог». Трудно представить себе появление безобразных персон в этом журнале. <…> При посредстве фотографии культ Аполлона возобновляется и становится все более активным. Именно массовый зритель сохранил традицию почитания прекрасного человеческого образа». Особенность массового восприятия, которую не учел Новиков — погоня за формой, а не за содержанием. Сегодня за работами Беллы Матвеевой скрывается тот самый фотогеничный культ Аполлона — визуальные академические образы Ренессанса — это просто, а любой консервативный поворот опасен стагнацией. Сегодня музеи Петербурга не похожи на себя в 90-х (из «современного» за последний год проводилась только выставка «Сырое и приготовленное» в Музее Этнографии и «Поколение тридцатилетних в искусстве» в Мраморном Дворце»). Сегодня в музеях продолжают как ни в чем не бывало выставлять Айвазовского и Глазунова.              
В отличие от Москвы, где неоэкспрессионизм, как и концептуализм, давно стал частью городской художественной сцены, в Петербурге неоэкспрессионизм, как и «Новые художники», не смог закрепиться в институциональном пространстве.