2.2 Индикаторы политического транзита в Республике Казахстан и Кыргызской Республике в 2020–2023 годах
 Для того, чтобы определить индикаторы политического транзита в Республике Казахстан и Кыргызской Республике, следует использовать Индекс демократии Economic Intelligence Unit и Индекс транзита от неправительственной организации Freedom House. В дальнейшем в работе будет проведен сравнительный анализ индексов. Индекс демократии Economist Intelligence Unit по шкале от 0 до 10 основан на оценках по 60 показателям, сгруппированным в пять категорий: избирательный процесс и плюрализм; гражданские свободы; функционирование правительства; участие в политической жизни и политическая культура. Каждая категория имеет рейтинг по шкале от 0 до 10, а общий индекс представляет собой простое среднее значение показателей пяти категорий. Индексы категорий основаны на сумме баллов по показателям в категории, пересчитанных по шкале от 0 до 10. В таблице №1 указаны данные по 5 категориям, по которым рассчитывается Индекс демократии EIU с 2020 по 2022 год, согласно опубликованным отчетам. Следует заметить, что в 2020 году Кыргызстан считался государством с гибридным режимом, одна в последующие годы приобрел статус авторитарного. Оценка страны снизилась на 0,59 балла, а Кыргызская Республика опустилась на восемь позиций в мировом рейтинге до 115-го места, на одно место ниже Катара и на одно место выше Ирака и Мозамбика. Если соотносить данные с историческими событиями, произошедшими в этот период, то можно сделать вывод о том, что общественное недовольство возросло в 2021 году, и режимы стран ответили на это репрессивной политикой, что в дальнейшем сказалось на укоренении недемократических практик и подавлению любой формы инакомыслия.  Таблица №1 Индекс демократии Economic Intelligence Unit в Республике Казахстан и Кыргызской Республике в период 2020–2023 гг. Страна  Тип режима Общий балл Факторы, учитываемые при измерении индекса демократии от Economic Intelligence Unit за 2020 г.    Электоральный процесс и плюрализм Функционирование правительства Политическое участие Политическая культура Гражданские свободы 2020 год Республика Казахстан Авторитарный  3.14 0.50 3.21 5.00 3.75 3.24 Кыргызская Республика Гибридный 4.21 4.75 2.93 5.56 3.13 4.71 2021 год Республика Казахстан Авторитарный  3.08 0.50 3.21 5.00 3.75 2.94 Кыргызская Республика Авторитарный 3.62 4.33 1.50 4.44 5.00 3.82 2022 год Республика Казахстан Авторитарный  3.08 0.50 3.21 5.00 3.75 2.94 Кыргызская Республика Авторитарный 3.62 4.33 1.50 4.44 3.13 4.71 В январе 2021 года страна избрала С. Жапарова президентом и одобрила переход к президентской системе в ходе голосования с рекордно низкой явкой. Переход от парламентской к президентской системе продолжался в течение года, передав значительные полномочия в руки президента. В дополнение к тому, что президент стал главной фигурой исполнительной власти, он приобрел большее влияние на законодательную и судебную системы, фактически ликвидировав разделение властей. Индекс транзита от неправительственной организации Freedom House учитывает несколько основных показателей, представленных в Таблице №2. Балл демократии, согласно данному индексу, обозначает следующее: 1.00 – консолидированный авторитарный режим, 5.00–7.00 – демократический режим. Таблица №2. Индекс транзита Freedom House в Республике Казахстан и Кыргызской Республике в период 2020–2023 гг. Страна Балл демократии Национальное демократическое правительство Электоральный процесс  Гражданское общество Местное демократическое правительство Независимость судов Коррупция 2020 год Республика Казахстан  1.29 до 1.32   ↑    Кыргызская Республика  2.00 до 1.96      ↓ 2021 год Республика Казахстан 1.32       Кыргызская Республика 1.96 до 1.86 ↓ ↓ ↓    2022 год Республика Казахстан 1.32 до 1.36    ↑   Кыргызская Республика 1.86 до 1.75 ↓ ↓   ↓  2023 год Республика Казахстан 1.36 до 1.32 ↓      Кыргызская Республика 1.75 до 1.68 ↓ ↓      Казахстан, единственный консолидированный авторитарный режим в отчете Freedom House за 2020 год, в котором в прошлом году произошла передача власти. Учитывая этот период, в отчёте отмечается факт напряженных отношений между Н. Назарбаевым и К. К. Токаевым и стремление Первого Президента оставить для себя определённое окно возможностей при президентстве последнего, что оценивается исследователями исключительно негативно. Они проводят параллель между ситуацией в Казахстане и Кыргызстане, отмечая то, что бывший президент Кыргызской Республики, А. Атамбаев, не смог сохранить единую лояльность своей партии на фоне соперничества с избранным им преемником, С. Жээнбековым. Кыргызстан, единственная страна в Центральной Азии, которая была достаточно близка к выходу из категории авторитарных режимов, пережила насильственный и нелегальный захват власти в 2020 году и подтверждение прихода С. Жапарова к президентству в январе 2021 года. Однако в это же время гражданское общество Кыргызстана показало невероятную устойчивость перед лицом ослабления демократии и распространении пандемии коронавирусной инфекции COVID‐19, что отчасти помогло население справиться с нарастающим кризисом. В то время как гражданское общество может играть определенную роль в зависимости от демократической обстановки в стране, отдельные лица и группы, которые его составляют, способны менять стратегии по мере необходимости, причем стратегии подобного активизма не привязаны к соответствующему типу режима. Примером, иллюстрирующим эту логику, могут послужить НПО в Казахстане, проводящие независимое наблюдение за выборами или выступающие за свободу прессы, боролись с сильно накренившейся судебной системой, чтобы продолжить свою “институциональную” работу по укреплению демократии, несмотря на административные штрафы и приостановление деятельности. Однако реакция политического режима на активизм со стороны гражданского общества может быть довольно жесткой. События в Кыргызстане иллюстрируют, как быстро могут консолидироваться авторитарные режимы, особенно когда эффективность демократических институтов находится на низком уровне. После своего нелегального восхождения на пост президента в 2020 году С. Жапаров фальсифицировал процесс референдума, чтобы пересмотреть конституцию и восстановить президентскую модель, которая дает ему огромное влияние на государство. Нейтрализовав таким образом независимость и власть судебной и законодательной ветвей власти, С. Жапаров предпринял шаги по ослаблению негосударственных институтов страны, осуществляя надзор за более жесткими нападками на гражданское общество и независимые СМИ в 2021 году. Если отдельно рассматривать тенденции, которые присущи Казахстану в 223 году, то можно сделать вывод о том, что протесты 2022 года нашли отражение в последующих политических изменениях. Несмотря на обещания К. К. Токаева о проведении в будущем демократических реформ, выборы президента жёстко контролировались, а обещания о демократизации Казахстана превратились в зачистку кадров от клана Н. Назарбаева. Анализ вышеперечисленных индикаторов из Таблицы №2, позволяет сделать ключевой вывод о том, что процесс политического транзита либо, как в случае с Казахстаном, не уменьшил степень авторитаризма, либо наоборот, как в случае с Кыргызстаном, усугубил авторитарные тенденции, ослабив роль парламента и гражданского общества в политической системе. Это объясняется через необходимость закрепления у власти путем избавления от конкурентов через создание максимального количества барьеров для воздействия на политическую систему, которые представлены в виде коррупции в Казахстане или увеличения полномочий президента в Кыргызстане. Более того, авторитарные тенденции при политическом транзите в обеих республиках вызваны консолидацией власти в своих руках для демонстрации силы и влияния другим кланам со стороны действующих политических элит К. Токаева и С. Жапарова. Однако это стало возможным благодаря устранению большинства конкурентов в период потенциально нестабильной политической системы для обеспечения, прежде всего, собственной безопасности. В итоге демократия существует как заявленная цель в теории, но не выполняется, так как принципиального изменения общественного договора не происходит. Увеличение полномочий хоть и накладывает больше ответственности за исполнение общественного договора, но в реальности скорее используется для подавления конкурентов. 
В статье рассматривается вопрос о том, как политический транзит в Республике Казахстан и Кыргызской Республике повлиял на уровень демократии в этих странах. В частности, анализируются Индекс демократии от Economic Intelligence Unit и Индекс транзита от неправительственной организации Freedom House. В целом, можно сделать вывод о том, что в период политического транзита в обеих республиках наблюдается усиление авторитарных тенденций, которые могут быть связаны с необходимостью консолидации власти в своих руках для демонстрации силы и влияния другим кланам со стороны действующих политических элит.