ВВЕДЕНИЕ
В настоящее время внимание многих этнолингвистов, историков языка, диалектологов привлекают вопросы национального духовного становления и развития, национальной культуры. Лексическая система в полной мере отражает своеобразие народного видения мира, особенно тематическая группа лексики духовной культуры. В последние годы актуальным стал антропологический подход к изучению языковых фактов, что позволило сделать предметом лингвистического исследования некоторые маловостребованные лексические микросистемы, в том числе и демонологическую лексику.  Изучение демонологии к настоящему моменту получило значительное развитие; демоническое в народной культуре исследуется в самых разнообразных аспектах. Изучаются вопросы классификации и систематизации славянских демонических персонажей и их функций, связанные с ними мотивы, особенности развития и современного состояния образов демонических персонажей, их функционирование в разнообразных сферах жизни и культуры, проблемы лексикографического описания демонологической лексики, вопрос внешних проявлений (особенности облика, речевое поведение) демонов. В албанском языке эта лексика достаточно разнородна по своему происхождению. Основное ее ядро составляют латинизмы (drangua, kulshedra, zana, shtriga и др.), есть славизмы (например, lubia), турцизмы (например, karkanxholl) и т.д. Во время написания курсовых работ на начальных ступенях бакалавриата я была крайне заинтересована в фольклоре и сейчас решила развить эту тему, углубившись в сопоставление демонологической лексики разных языков. Предметом исследования в данной работе является албанская демонологическая лексика. Однако характеризуя ее, важно учитывать тот факт, что составляющие ее слова служат обозначениями таких явлений, которые отсутствуют в реальной действительности при научно-объективном подходе к ней. Это представляет широкие возможности в процессах номинации и мотивации в демонологической лексике. Целью работы является по возможности подробное описание этой группы лексики с разных точек зрения — этимологии, истории, распространения в разных албанских диалектных ареалах, зависимость (или отсутствие такой зависимости) распространения разных лексем от конфессиональной принадлежности носителей албанского языка, функционирование различных лексем в современном албанском языке — частотность их употребления, наличие переносных значений, стилистическая окраска и т.п.  Достижению указанной цели служат конкретные задачи: 1)Определить состав тематической группы мифологической и демонологической лексики в албанском языке и в разных диалектных ареалах, осуществить хронологическую стратификацию этой лексики. 2)Выяснить специфику мифологической и демонологической лексики как особого класса; рассмотреть пути и средства номинации, мотивировочные признаки слов данной группы. 3)Определить соотношение элементов внутри тематической группы мифологической и демонологической лексики и их функционирование в современном албанском языке. 4)Интерпретировать семантику и символику мифологической и демонологической лексики и связанных с ней народных верований и обрядов. Методы исследования обусловлены предметом исследования и его задачами. При выполнении данной работы был использован описательный метод. В процессе сбора материала использовались сплошные выборки (из словарей) и классификации исследуемого материала. При описании собранного материала применялись также методы структурно-семантического анализа. В качестве источников материала исследования использованы карты Малого диалектологического атласа балканских языков, посвященные духовной культуре народов полуострова [МДАБЯ 2005], синтаксические этнолингвистические данные из экспедиций в села Мухурр и Лешня, а также тексты, записанные авторами в ходе экспедиции [Юллы, Соболев 2002; Юллы, Соболев 2003], словарь албанской мифологии Азема Чазими [Qazimi 2008], работа по албанской мифологии Марка Тирты [Tirta 2004], диалектологический атлас албанского языка [Gjinari et al. 2007; Gjinari et al. 2008]. В качестве справочного материала привлекались данные этнолингвистических словарей [ЭСБЕ; Elsie 2010; Толстой 1995a]. Данные для этимологического анализа были собраны из этимологических словарей Густава Майера [Meyer 1891], Норберта Йокля [Jokl 1923], Колеца Топаллы [Topalli 2017], В. Э. Орла [Orel 1998]; для более подробного ознакомления с вопросом о славянских заимствованиях в албанском были использованы работы Джеляля Юллы и Гуннара Свейна [Svane 1992; Ylli 1997].  Теоретическая база строилась на различных монографиях и сборниках по преимущественно славянской мифологии и демонологии [Виноградова 1992; Виноградова 2012; Лазарева 2018; Мороз 2015; Толстая 2000; Толстая 2010; Толстой 1995b], также были привлечены работы по лингвистическому изучению региональной лексики в целях анализа методов исследования [Боброва, Русинова 2018; Голант 2016; Новик 2015; Плотникова 2004]; особое внимание было уделено вампирской лексике и ее истории [Bunson 2000; Bohn 2016; Kreuter 2006; Stachowski 2020; Risteski 2006]. Количество диссертационных работ, посвященных изучению демонологической лексики ограниченно, более того, в основном ведется изучение мифологической региональной русской лексики. Для албанской мифологии не существует полного проанализированного с этимологической точки зрения демонологического пантеона, то есть до настоящего времени албанская демонологическая лексика не была предметом специального научного анализа. В этом состоит научная новизна работы. Работа состоит из Введения, трех глав и Заключения. Во Введении говорится о целях и задачах работы. Первая глава описывает специфику демонологической лексики как особой лексической группы. Во второй главе приводится список наименований албанского демонологического пантеона и дается анализ этих лексем. Третья глава посвящена более подробному описанию некоторых албанских мифологических персонажей. Заключение формулирует основные выводы к работе.
В данной работе рассматривается албанская демонологическая лексика как особый класс лексики, который отражает особенности народной мифологии и демонологии. Демонологическая лексика является малоизученной частью лексики духовной культуры, что делает ее интересной для лингвистов и этнолингвистов.