ЗАКЛЮЧЕНИЕ
 В рамках работы была проанализирована эволюция транзитологии как науки, рассматривались основные подходы. Изначально транзитология воспринималась как наука, изучающая переход от авторитарного режима к демократическому. Более того, основным предметом анализа служили политические институты и то, как они видоизменялись – в частности, речь шла о необходимости равномерного продвижения демократических и рыночных реформ. Тем не менее, этот подход стал подвергаться критике, и помимо институтов анализу подвергались общественные движения, которые могли влиять на политические элиты и менять их поведения, вплоть до доведения до раскола элит. Со временем, однако, представление о политическом транзите, как о линейном развитии начало не выдерживать критику, так как эмпирически большое количество стран не перешли к демократии, а стали гибридными режимами. Более того, одним из последних трендов в транзитологии стало изучение так называемой демократической рецессии – феномена, при котором устоявшиеся демократии стали откатываться к авторитаризму или гибридному режиму как из-за деградации институтов, так и из-за внешнего давления авторитарных стран – например Китая. Проведенный анализ помог определить основные дискуссии внутри транзитологии, а также определить место Центральной Азии в данной субдисциплине. Дальнейший анализ был сосредоточен на теоретических работах, связанных со странами из данного региона. Сценарий развития стран Восточной Европы эмпирически показал свою несостоятельность, вследствие чего основный анализ исследователей был направлен на анализ причин того, почему демократический переход не состоялся. Авторы подробно рассматривали такие факторы развитие патроно-клиентских отношений, которые формировали общественный договор. Чаще всего этот договор выглядел следующим образом – предоставление благ от патрона взамен на малое политическое участие клиента. Данная система вела к снижению политической активности и росту коррупции. Другим обоснованием является невозможность распространения западных моделей на страны Центральной Азии из-за уникального социо-политического и экономического контекстов. Также было рассмотрено, как демократические практики были использованы в качестве «фасада» демократии, в то время как сами процедуры нарушались – например государственный контроль над средствами массовой информации. Данный анализ помогает осознать специфику региона для того, чтобы последующий анализ был качественным, а выводы релевантными, для чего необходим качественный анализ контекста. Также в ходе сравнительного анализа индекса эффективности управления и деятельности политических институтов от Всемирного банка (WGI) первая гипотеза, касающаяся вопроса о том, влияют ли эффективные политические институты на успех политического транзита, не подтвердилась. Оказалось, что Республика Казахстан, обладающая более эффективной стратегией управления, является менее демократичной, чем Кыргызская Республика, в которой ситуация полностью обратная: state capacity находится на низком уровне, но при этом страна в период 2020–2023 годов была определена как гибридный режим. Несмотря на то, что за последние годы ситуация несколько ухудшилась, если основываться на индексах демократии от Economic Intelligence Unit и транзита от Freedom House, Кыргызстан опережает Казахстан в данных рейтингах стран по степени демократизации в регионе Центральной Азии. Вторая гипотеза, заключающаяся в том, что детерминанты политического транзита в Казахстане и Кыргызстане, значительно отличаются друг от друга и имеют свои особенности, подтвердилась. Хотя основные события, касающиеся смены власти в данных страна произошли почти одновременно (в период 2019–2021 годов), тем не менее факторы, оказывающие влияние на транзит власти, в этих странах в основном не пересекаются. Так, в Казахстане после массовых протестов против повышения цен на газ К. К. Токаев сумел обрести реальную политическую власть и своевременно отреагировать на возникающие протесты, в то время как С. Жапаров стал президентов после освобождения из тюрьмы, что, в свою очередь, стало возможно после протестов и признания недействительными выборы президента С. Ш. Жээнбекова. Третья гипотеза заключалась в том, что политический транзит в Казахстане и Кыргызстане обладает больше авторитарными трендами, нежели демократическими. После сравнительного анализа индексов демократии Economic Intelligence Unit и транзита от Freedom House было выявлено, что в период с 2020 по 2023 года обе страны сместились вниз в рейтинге по общему показателю. Конечно, в разные годы, в зависимости от наличия протестов в стране или начавшейся пандемии коронавирусной инфекции COVID-19, реакция правительств была разная, однако если говорить об общих тенденциях, связанных с централизацией власти, удержанием власти в одних руках, жестокостью в отношении протестов и распространением коррупции, то можно сделать вывод о том, что политический транзит в Казахстане и Кыргызстане движется в сторону авторитарного режима, нежели демократического. Таким образом, негативный прогноз, опирающейся на сценарный метод прогнозирования, для обеих стран будет наиболее приближенным к реальности. Подводя итог, хотелось бы отметить, что Кыргызстан и Казахстан являются ключевыми странами в Центральной Азии. Политические изменения в этих странах могут оказывать существенное влияние на политическую и экономическую стабильность в регионе. Центральная Азия является стратегически важной зоной из-за своего географического положения между Европой, Россией, Китаем и Южной Азией. Политический транзит в Кыргызстане и Казахстане может влиять на баланс сил и интересы крупных геополитических игроков, поэтому в дальнейшем необходимо более подробно изучить те события политические изменения, которые переживают эти страны в наше время. 
В статье рассматривается эволюция транзитологии как науки, а также ее место в регионе Центральной Азии. Рассматриваются основные подходы к изучению политического транзита, а также факторы, влияющие на его успешность. Анализируется эволюция транзитологии как науки, а также ее место в регионе Центральной Азии. Особое внимание уделяется Кыргызстану и Казахстану, которые являются ключевыми странами в регионе.