1.5.
Как отмечалось ранее, российская судебная практика уделяет недостаточно внимания детализации доказательственного значения процессуального поведения. В качестве подтверждения этому доводу, может служить практика Верховного суда Российской Федерации, в судебных актах которого с завидной регулярностью встречается формулировка «Юридически значимые обстоятельства спора с учетом процессуального поведения лиц, участвующих в деле, полно и всесторонне исследованы судами, им дана правильная правовая квалификация». Стоит отменить, что в судебных актах, предшествующих приведенным определениям ВС РФ, процессуальное поведение никак не аннулировалось и даже не упоминалось, что позволяет сделать вывод об отсутствии полноценного анализа именно отдельного поведения участников спора. Однако в российской судебной практике все же встречаются споры, в которых суд анализирует в том числе и процессуальное поведение сторон, рассматривая его в совокупности с остальными собранными доказательствами по делу.  Частично вопросы значения процессуального поведения были затронуты Конституционным судом Российской Федерации в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 7 февраля 2023 г. № 6-П «по делу о проверке конституционности подпункта 1 пункта 12 статьи 6111 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» и пункта 31 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью" в связи с жалобой гражданина И.И.Покуля» В данном постановлении КС РФ отмечает, что «Отказ же или уклонение контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явная неполнота свидетельствуют о недобросовестном процессуальном поведении, о воспрепятствовании осуществлению права кредитора на судебную защиту. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК Российской Федерации)». Конституционный суд никак не конкретизирует этот тезис, ограничиваясь базовой ссылкой на понятие добросовестности. Конечно же КС РФ не рассматривает процессуальное поведение в его соотношении с принципами гражданского процесса. Но все же можно сделать вывод, что КС РФ признает определенную доказательственную роль процессуального поведения в разрешении спора.  В постановление 8ААС от 26.05.2021 по делу № А46-21204/2020, суд отметил, что «Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ). Учитывая вышеизложенное, суд апелляционной инстанции полагает возможным применить принцип «эстоппель», а доводы апелляционной жалобы в указанной части отклонить как противоречащие фактическим обстоятельствам спора».  ИП обратился в Арбитражный суд Омской области с исковым заявлением к закрытому акционерному обществу «Экос» (далее – ЗАО «Экос», общество, ответчик) о взыскании 15 600 руб. Требование было удовлетворено, Ответчик обратился в суд с  апелляционной жалобой, мотивируя её тем, что  причинно-следственная связь между его действиями и нанесенным вредом отсутствует, суд же отметил, что в рамках другого спора Общество было привлечено в качестве третьего лица, где  в отзыве подтвердило, что повредило имущество Истца.  То есть в данном споре суд счел противоречие позиции в двух разных делах как непоследовательное процессуальное поведение, что недопустимо. Данный вывод требует дополнительного обоснования, так как в целом невозможно установить мотивы тех или иных действий в рамках каждого из споров, суд определяет формальную истину и отвечает на поставленные перед ним вопросы. В целом существует подход, когда при оценке добросовестности анализируется исключительно фактического поведения лица, а не его намерение. Поведение стороны для оценки ее добросовестности нужно рассматривать во времени, в некоей хронологической протяженности, учитывая последовательность либо непоследовательность действий, возражений и заявлений этой стороны». Однако в других делах существует альтернативное обоснование. Так например, в постановлении Арбитражного суда Московского округа от 28.10.2021 по делу № А40-77848/2020 отмечается, что, «Рассмотрев доводы кассационных жалоб на выводы суда апелляционной инстанции о злоупотреблении правом и на нарушение принципа процессуального эстоппеля ПАО «ПСБ», судебная коллегия кассационной инстанции соглашается с доводами кассационных жалоб ПАО «Промсвязьбанк» и должника в указанной части, что процессуальное поведение стороны в ином деле (споре) не является в отсутствие подтверждающих документов относимым и допустимым доказательством по смыслу ст. 68 АПК РФ злоупотребления правом (ст. 10 ГК РФ)».   В данном случае, речь идет о споре в рамках банкротного дела, так в судебном заседании суда первой инстанции было заявлено ходатайство о выделении части требований о включении суммы основного долга (3 729 662 106,03 руб.) в отдельное производство. Определением суда первой инстанции в удовлетворении требований было отказано. Постановлением Девятого Арбитражного апелляционного суда определение суда первой инстанции оставлено без изменения. Заявитель не согласился с позицией судов первой и апелляционной инстанций и обратился в суд с кассационной жалобой. В обосновании своей позиции заявитель указал, что «Суд апелляционной инстанции необоснованно применил принцип процессуального эстоппеля в отношении ПАО «Промсвязьбанк», указывает на противоречивость позиции ПАО «Банк «ТРАСТ» и АО «Инвест Менеджмент» в разных спорах и указывает на недопустимость возложения ответственности на ПАО «Промсвязьбанк» в связи с поведением иных лиц». Так апелляционный суд обнаружил признаки злоупотребления правом в том факте, что в споре, рассмотренном в Арбитражном суде города Санкт-Петербурга, кредитная организация сообщило суду, что не располагает договором перевода долга, что противоречит позиции, выраженной в деле, рассмотренном Арбитражным судом города Москвы.  Суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что подобные действия свидетельствуют о нарушении принципа процессуального эстоппеля (никто не может противоречить собственному предыдущему поведению), а также о наличии в действиях заявителя признаков злоупотребления правом, с чем суд кассационной инстанции не согласилась, отметив, что обстоятельства процессуального поведения Банка в другом деле не являлись обстоятельствами, имеющими значение для правильного разрешения спора. Из этого судебного акта можно сделать вывод, что в целом сторона не связана своим поведением в другом споре, так как такое поведение не может являться доказательством в иных спорах.  Одним из распространенных случаев анализа процессуального поведения является изменение позиции. В постановлении Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.09.2016 по делу № А53-3714/2015 суд прямо указал, что «смена представителя ответчика не является достаточным основанием для изменения объявленной позиции как противоречащее принципу процессуального эстоппеля». Фабула дела заключается в том, что ИП обратился в суд с иском о взыскании предварительной оплаты стоимости бракованной продукции. Решением арбитражного суда заявленные исковые требования удовлетворены частично. Не согласившись с принятым судебным актом, ответчик обжаловал его и ходатайствовал о проведении повторной экспертизы по тому основанию, что необходимо исследовать все представленные образцы продукции. Однако ранее полномочный представитель ответчика дал согласие на исследование по одному образцу каждого вида продукции. Суд счёл подобное изменение процессуальной позиции недопустимой и противоречащей принципу процессуального эстоппеля. В целом анализируя этот судебный акт как часть системы анализа правового поведения, нельзя не согласиться, что иногда изменение процессуальной позиции противоречит принципу эстоппеля. В то же время, нельзя сказать, что выражение намерения провести ещё одну экспертизу именно что противоречивое поведение. Суд вполне мог отказать в повторной экспертизе, сославшись на нецелесообразность или же иные обстоятельства. Также иногда суды критически воспринимают новые доводы стороны. В постановлении АС Восточно-Сибирского округа от 29.11.2017 по делу № А19-1567/2017 суд отметил, что «Довод заявителя жалобы о неправомерном включении в заявленные требования задолженности, возникшей до заключения спорных договоров, подлежит отклонению, поскольку в отзыве на исковое заявление ответчик признавал спорную задолженность в полном объеме и, с учетом положений статей 9 (риск совершения процессуальных действий), 41 (недопустимость злоупотребления процессуальными правами), частей 3 и 5 статьи 70 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лишается права возражать по обстоятельствам, если ранее с ними соглашался (процессуальный эстоппель)».  В целом это классический пример противоречивого поведения, однако суд конечно не дает оценку вопросу о допустимости альтернативных правовых позиций.  В другом деле Арбитражный суд Московского округа отмечает: «Непоследовательное процессуальное поведение, изменение заявителем своей процессуальной позиции не отвечает требованиям добросовестности, в связи с чем довод о том, что заявление не подлежало рассмотрению в суде подлежит отклонению применительно к положениям статей 1, 10, 35 Гражданского кодекса Российской Федерации». В рамках данного спора, было заявлено требование о признании незаконным Акта Министерства промышленности и торговли Российской Федерации по результатам выездной проверки. Решением Арбитражного суда города Москвы оставленного без изменений постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда в удовлетворении требований отказано. Истец не согласился и подал кассационную жалобу. По мнению заявителя кассационной жалобы, настоящее заявление не подлежало рассмотрению в арбитражном суде по существу, поскольку оспариваемый акт проверки не обладает признаками ненормативного правового акта. Кассационный суд отметил, что «допущено очевидное злоупотребление процессуальными правами, поскольку о прекращении производства по делу в связи с неподведомственностью спора арбитражному суду заявлено в кассационной инстанции только после принятия судом первой инстанции решения, постановления апелляционного суда, где при обжаловании решения суда заявитель также настаивал на признании оспариваемого акта незаконным».  Из данного судебного акта можно сделать вывод, что суды критически относятся к изменению ранее заявленной судебной позиции. Хотя в контексте именно этого спора представляется, что вывод не совсем обоснован. В частности, оспаривание акта государственного органа по существу совсем не означает согласие с его подведомственностью, если ранее это не было прямо заявлено. Тем не менее, как пример восприятия судами противоречивого поведения как злоупотребления правом данный судебный акт вполне релевантен. Всё-таки, заявление альтернативной позиции изначально, исходя из перспектив развития спора, никак нельзя назвать злоупотреблением. Рассматривая судебную практику в целом, можно сделать вывод, что суды не воспринимают изменение лицом своей правовой позиции в ходе рассмотрения дела как добросовестное поведение. Подобный вывод также следует из Постановления Арбитражного суда Московского округа от 06.05.2019 по делу № А41-11009/2016. Суд отметил: «Такое противоречивое и непоследовательное поведение кредитора, выраженное в заявлении противоречивых позиций в рамках одного производства по делу о банкротстве, не может быть принято судом и подлежит отклонению, в том числе и в силу принципа эстоппеля - утраты лицом права ссылаться на какие-либо обстоятельства (заявлять возражения) в рамках гражданско-правового спора, если данные возражения существенно противоречат его предшествующему поведению». Очевидно, что здесь идет речь о споре в рамках банкротного производства. Конкурсный управляющий заявил требование о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности. Суд первой инстанции в удовлетворении требований отказал, постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда определение отменено, руководитель привлечён к ответственности. Не согласившись с выводом суда апелляционной инстанции, руководитель обратился в суд с кассационной жалобой, указывая на тот факт, что суд необоснованно внес в размер субсидиарной ответственности значительный объем денежных средств и пенни. В свою очередь, один из кредиторов высказал противоречивую позицию в части осведомлённости о признаках неплатёжеспособности должника.  В другом споре Арбитражный суд, рассуждая о противоречивом поведении, указал, что «В ходе обособленного спора о привлечении к субсидиарной ответственности руководителя кредитор настаивал на наличии признаков несостоятельности должника. При этом, прежде, при обжаловании акта о введении процедуры наблюдения, то же лицо ссылалось на достаточность имущества и отсутствие оснований для банкротства». Тем самым придя к выводу о наличии оснований для процессуального эстоппеля. Подводя промежуточный итог отметим, что суды достаточно неоднозначно обозначают границы противоречивого поведения. Встречаются ситуации, когда суды квалифицируют как противоречивое процессуальное поведение и те действия, которые были произведены в рамках других споров с другим субъектным составом. Но все же практика склоняется к выводу, что процессуальные действия и заявления в другом споре не могут иметь значения. Все гораздо проще в рамках банкротства, несмотря на статус обособленного спора, суды придают значение поведению лица в рамках всей процедуры.  Но представляется спорной позиция судов, состоящая в том, что любое изменение процессуальной позиции приводит к эстоппелю. Такой подход может повлиять на свободу реализации возможности выбора участниками спора своей процессуальной позиции, особенно в условиях диспозитивности судебного процесса, когда каждый из участников пытается придерживаться наиболее выигрышной для себя стратегии поведения, которая может меняться в зависимости от раскрытия новых доказательства, заявленных ходатайств, появления результатов экспертиз и так далее.  В постановлении Арбитражного суда Уральского округа от 20.08.2018 по делу № А07-6219/2016, суд отменил судебные акты нижестоящей инстанции именно на основании не учёта процессуального поведения. В данном постановлении интересно то, что основанием для отмены стал не учет поведения третьего лица в споре: «Суды в нарушение положений действующего законодательства, рассматривая данное дело, не дали надлежащей правовой оценки доводам общества «Азимут» о наличии на стройплощадке товарно-материальных ценностей, принадлежащих обществу "Эра", изложенным в отзыве на исковое заявление (т. 8, л. д. 8), учитывая непоследовательность процессуального поведения указанного третьего лица». Указанный спор интересен тем, что в качестве анализа процессуального поведения суд воспринимает действия не истца или ответчика, а третьего лица. Так в рамках спора, вытекающего из договора строительного подряда было привлечено ООО «Азимут», которое предоставило несколько отзывов, содержащих в себе противоречивую позицию. Кассационный суд отметил, что необходимо было дать оценку первой позиции лица, учитывая непоследовательность процессуального поведения. Следовательно, процессуальное поведение подлежит оценке судом не только в отношении истца и ответчика, а также всех остальных участников спора. В другом деле Определением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 13 января 2012 г. по делу № А07-5615/2011 заявителю была возвращена апелляционная жалоба: «Кроме того, суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что закрытое акционерное общество «Учалинский известково-цементный  комбинат» располагало сведениями о принятом судом решении и подготовило апелляционную жалобу на это решение, более того, первоначально подало апелляционную жалобу, еще в пределах срока, установленного ч. 1 ст. 259 АПК РФ». Арбитражный суд Центрального округа от 06.06.2019 № Ф10-1731/2019 по делу № А14-15212/2018 выразил свою позицию по вопросу безынициативности в сборе доказательств. В судебном акте отмечается: «В противовес доказательствам, представленной стороной Фонда, лицо, возражающее против позиции Фонда, также должно было доказать свои возражения (статья 65 АПК РФ), поэтому ставить в вину судом неинициативное поведение в сборе доказательств в пользу Общества заявитель кассационной жалобы не вправе. В указанном споре общество обратилось с иском в суд с требованием признать незаконным акт государственного органа. Решением арбитражного суда Воронежской области, оставленным без изменения постановлением Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда, в удовлетворении требований отказано. Общество в кассационной жалобе указало, что суд самостоятельно не исследовал те обстоятельства, которые повлияли бы на итоговое решение по дело, на что суд резонно замечает, что лицо самостоятельно должно доказывать свои возражения.  Наиболее часто встречающимся в различных источниках является определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 01.12.2015 № 12-КГ15-3. В указанном споре Верховный суд отменил акт нижестоящего суда, сославшись на тот факт, что при рассмотрении дела ответчик имел намерение заключить мировое соглашение с истцом, фактически выражал лишь несогласие с начисленными процентами, по смыслу ст. 408 ГК РФ. Тем самым, по мнению ВС РФ, ответчик подтвердил наличие обязательственных отношений между сторонами. Кратко отметим, что тезис о наличии желания заключить мировое соглашение как подтверждение наличия договорных отношений является достаточно неоднозначным, но в рассматриваемом определении Верховный Суд вполне конкретно указывает на фактор процессуального поведения как на подтверждение материально-правовых отношений.  Развивая мысль, содержащуюся в определении ВС РФ № 12-КГ15-3 от 01.12.2015, можно сказать, что доказательственное значение фактически было придано процессуальному поведению ответчика и занятой им по делу позиции, тем самым процессуальное поведение было выведено в категорию иных доказательства, не относящихся к тем, которые поименованы в процессуальном кодексе. На основании вышеуказанных рассуждений, можно сделать вывод о том, что в условиях отсутствия законодательного регулирования ни Верховный Суд, ни доктрина не сформулировали полноценного понимания доказательственного значения процессуального поведения. При этом, выделенная судебная практика в целом не осознает и не формирует достаточные подходы для понимания такого доказательственного значения. Более того, остается невыясненным даже вопрос о реальной допустимости придания процессуальному поведению силы доказательства по делу. Из этого следует отсутствие четко выраженных критериев, а также в целом не проработанность проблемы.  Таким образом, необходимо выделить следующий ряд основных проблем: Отсутствие подхода к правомерности придания доказательственного значения именно процессуальному поведению лиц; Противоречия в применении процессуального эстоппеля; Возможные векторы процессуального поведения, используемого в доказывании; Акты процессуального поведения в гражданском судопроизводстве, за которыми могло бы быть признано доказательственное значение.   
В рамках статьи будет рассмотрено значение процессуального поведения в гражданском процессе. В частности, будет рассмотрено, как суды оценивают процессуальное поведение сторон, как оно влияет на принятие судебных актов и как суды оценивают противоречивое поведение. Также будет рассмотрено, какие факторы могут влиять на оценку процессуального поведения и как суд может оценить его в качестве доказательства.