1.1.
 Для того чтобы анализ выбранных произведений был более полным, связным, понятным и подробным, важно также задействовать такое понятие, как «концепт», и упомянуть фразеологические единицы, которые входят в его концептосферу. Концепт – это «культурно отмеченный вербализованный смысл, представленный в плане выражения целым рядом своих языковых реализации, образующих соответствующую лексико-семантическую парадигму». По словам С. Г. Воркачева, профессора, доктора филологических наук, он включает в себя помимо предметной отнесенности всю коммуникативно значимую информацию. И прежде всего это указание на место, занимаемое данным знаком в лексической системе языка: то есть его парадигматические, синтагматические и словообразовательные связи. Ученый утверждает, что «концепт» является «номинантом семиотической категории», то есть относится к теории знаков, знаковых систем, символов и значений, их передаче, а также к тому, какие ассоциации при этом возникают.  Концепт – это «национально-маркированный образ культуры, имеющий языковое выражение в виде слова, словосочетания, предложения и передающий некоторое лингвокультурологическое содержание, являющееся существенным для понимания национальных особенностей носителей языка; он формирует языковую картину мира». Другими словами, концепт –  это некая единица речевого высказывания, логически смысловой компонент его семантической структуры, который характеризует акт понимания и его результат. Концепт также – определенный национальный образ, идея или символ, осложнённый признаками индивидуального представления. Большой толковый словарь русского языка определяет данный термин как «понятие, мысль, представление; содержание понятия». С. А. Аскольдов, русский религиозный философ, профессор, определяет его следующим образом: «концепт есть мыслительное образование, которое замещает нам в процессе мысли неопределенное множество предметов одного и того же рода». С. Г. Воркачев выделяет в составе лингвокультурного концепта три составляющие: понятийную, то есть отражающую его признаковую и дефиниционную структуру; образную, фиксирующую когнитивные метафоры, поддерживающие концепт в языковом сознании; значимосную, определяемую местом, которое занимает имя концепта в лексико-грамматической системе конкретного языка, куда войдут также его этимологические и ассоциативные характеристики. А концептосфера – это определенная совокупность концептов, объединённая в систему.  Люди мыслят концептами, то есть образами. Джордж Лакофф и Марк Джонсон, американские лингвисты, профессоры когнитивной лингвистики, авторы книги «Метафоры, которыми мы живем», отмечают, что «концепты, которые управляют нашим мышлением, – это не просто порождения ума. Они влияют на нашу повседневную деятельность, вплоть до самых тривиальных деталей. Наши концепты структурируют наши ощущения, поведение, наше отношение к другим людям. Тем самым наша концептуальная система играет центральную роль в определении реалий повседневной жизни». Ученые также полагают, что большая часть нашей обыденной концептуальной системы по своей природе метафорична. Для того чтобы выяснить, какие лексемы входят в концептосферу «Японии» и составляют структуру, лексико-семантическое поле этого концепта, следует обратиться к источникам японской художественной литературы, а точнее, к конкретным поэтическим текстам классических произведений. В качестве примера будут представлены стихотворения хайку из переведенной на русский язык книги талантливого японского поэта Мацуо Басё под названием «Лик вечерней луны».  Хайку, он же «хокку» (дословно «начальная строфа»), – это особый жанр традиционной японской лирической поэзии, обычно в одну строфу из трех строк. Зародился он в Японии в XVI веке. На Западе же, в особенности во многих англоязычных странах, хайку стал популярным лишь с 1960-х годов. Знаменитыми представителями этого жанра являются поэты Кобаяси Исса (1763-1828), Ёса Бусон (1716-1783) и Мацуо Басё (1644-1694), который, по мнению ученых, преобразовал этот жанр в ведущий лирический.  Мацуо Басё – это не только великий японский поэт, имя которого знает каждый японец, но и талантливый теоретик стиха, который во многом повлиял на японскую литературу, в частности на поэзию. Сам автор популярных стихотворений был родом из семьи самураев, а лирикой заинтересовался лишь в 1664 году в городе Киото, где и начал ее изучать. Он жил и работал в Эдо (старое название Токио, столицы Японии на сегодняшний день), там же Басё преподавал поэзию. Изначально жанр хайку считался только комическим, однако именно этот поэт добавил туда философские мотивы и содержание, а также выделил значимость пейзажа.  Поэтому в представленной книге его стихотворений особенно выделяются лексемы, относящиеся к природе и природным явлениям, такие как времена года, самые разные животные и птицы, «земля», «гора», «деревья», «ветви», «листья», «лотос», «цветы», «чай», «розы», «рис», «луна», «водопад», «молния», «облака», «небо», «ветер», «снег», «дождь»:  Холодный дождь без конца.  Так смотрит продрогшая обезьянка, Будто просит соломенный плащ.   До чего же долго Льется дождь! На голом поле Жниво почернело.   Также среди стихов Мацуо Басё в немалом количестве нашлись лексемы, напрямую выражающие глубокие чувства, например, «любовь», «сердце», «душа», «счастье», «одиночество», «радость», «веселье», «грусть», глагол «любоваться»:  Было весело мне, но потом Стало что-то грустно… Плывут На рыбачьих лодках огни.   Вот высшая радость его! Народ веселится… Во всех дворах Курятся дымком огоньки.   Посети меня В одиночестве моем! Первый лист упал…  В другой книге под названием «Японская поэзия» собраны не только обычные стихотворения и хайку, но также и танка. Танка – это особая японская стихотворная форма, которая состоит из тридцати одного слога, размещенного в пяти строках; также является основным видом японской феодальной лирической поэзии и дословно переводится как «короткая песня». Считается, что танка появилась раньше, чем хайку, ведь еще в IX веке поэт и филолог эпохи Хэйан Ки-Но Цураюки (866-945) дает свое определение, говоря, что «корни танка кроются в человеческом сердце». В стихотворениях этой книги тоже выделяются подобные лексемы: времена года, природа, цветы, растения, всевозможные звери и птицы, «цветение», «луна», «одиночество», «единенье», «дух», «душа» и всё, что связано с мироощущением: «Груши в цвету… При свете луны девушка читает письмо…»  Весенней ночью Цветущей сливы Сокрыт расцвет.  Не видно краски,  Но слышен дух.   Увы! Нет места  Мне на земле. И даже В уединеньи Средь гор моих любимых Я слышу плач оленя.   Еще в одном сборнике японской поэзии «Бабочки и хризантемы» преобладающими лексемами, входящими в лексико-семантическое поле образа Японии, являются такие как, например, «цветение», «голос», «дом», «путь», «дорога», «луна», «меч», «небо», «ветер», «дождь» и другие, связанные с природой и всем живым, а также с глубокими и тонкими чувствами:  После себя Что я оставлю на свете? Вишни – весне, Лету – голос кукушки, Осени – алые клёны.   Далеко-далеко Пусть ветер весенний разносит Аромат лепестков –  Чтоб к цветущей сливе близ дома  Соловей отыскал дорогу!..  Выделенные лексемы помогают лучше понять рисующийся образ Японии, а также демонстрируют настроение самих стихотворений и картину мира японцев, то есть то, как они видят свою страну, какие чувства к ней питают, как им важна природа и глубокая философия бытия.  Для данного исследования также необходимо кратко разобрать такие сложные понятия, как «прототип» и «стереотип», чтобы расширить представления об образе Японии и выделить его особенности в сравнении мировоззрения и картины мира японцев. Как отмечает в своих научных трудах ученый Д. М. Полев, прототип – это некий эмоционально нейтральный образ, который в свою очередь представляет наиболее существенные признаки, присущие «лучшим» представителям категории, он также формируется только на основе собственного опыта (то есть непосредственного восприятия объекта) путем многократного наблюдения.  Доктор филологических наук, заслуженный деятель науки Российской Федерации, Н. Н. Болдырев,  дает свое определение прототипу, говоря, что это «концепт, который лежит в основе формирования категории и определяет ее содержание». Прототип также можно назвать наиболее репрезентативным, то есть «каноническим» или даже «эталонным» вариантом определенного инвариантного предмета или объекта. Из этого следует, что «прототипический подход к семантике предполагает, что категории выступают в наиболее ярких и презентабельных образцах». А стереотип основывается в основном на определенных логических категориях, а  также существует в форме знания об объекте. Он содержит некие признаки, которые являются общими для всех членов категории, и при этом обязательно включает в себя эмоционально-оценочный компонент. Стереотип также может формироваться даже на основе однократного запечатления конкретного объекта, а порой и вовсе без непосредственного его восприятия, то есть в результате трансляции между членами определенной социальной группы.  Социокультурные стереотипы, в свою очередь, обусловливают характер коннотаций языковых значений, а также создают семантическую «ауру» языкового знака, как писал советский и российский лингвист, профессор, доктор филологических наук Н. Ф. Алефиренко. Ученый также считал, что стереотипизация этнокультурного пространства национально-языковых картин мира исходит из наличия у языка этнокультурной специфики, которое при этом не отменяет действия культурно-языковых универсалий. А термин «этнокультурное сознание» нередко определяют «языковым сознанием», под которым понимается «результат отражения и восприятия образа мира в соответствии с особой сеткой ценностно-смысловых координат, представляющих содержательные контуры той или иной национальной культуры». В статье Е. Л. Вилинбаховой, лингвиста, кандидата филологических наук, есть информация, что стереотип является языковым выражением с определенной фиксированной формой, а также что в своем большинстве стереотипы влияют на участника коммуникации, потому что они воплощают точку зрения конкретного языкового коллектива, к которому и относится сам участник.  Можно подвести итоги, что, другими словами, и стереотип, и прототип – это некие способы восприятия окружающего нас мира, однако у них существуют и немаловажные различия. Например, одним из главных отличий прототипа от стереотипа является тот факт, что первый, как правило, образуется под влиянием каких-либо полученных знаний и пережитого личного опыта, а также в какой-то степени он зависит от культуры конкретного общества, хотя часто является и универсальным. А стереотипы практически всегда во многом определяются культурой определенного общества.  Иначе говоря, прототип – это не какое-то определенное описание чего-либо, а некое обобщенное восприятие с похожими предметами (часто схожими по различным признакам, которые характерны для этого). Но так как, как уже было отмечено ранее, прототип образовывается ввиду личного опыта и знаний, в сознании человека он часто может меняться и искажаться, даже превращаться в стереотип, потому что люди нередко используют разные источники информации, основанные на чьём-то чужом личном опыте, часто отличным от их собственного. В России же на протяжении долгого времени формировалось и изменялось определенное «стереотипное» представление о Японии и о японцах. В. М. Алпатов, советский и российский лингвист, доктор филологических наук, в своих статьях писал, что изначально русский народ считал Страну восходящего солнца неизвестной, очень загадочной и даже варварской, затем, приблизительно с середины XIX века, русские смотрели на Японию, как на государство, которое во многом заимствовало опыт и знания западной цивилизации. А после, по окончании Русско-японской войны, Россия и вовсе считала Японию своим врагом. И лишь с конца прошлого века эта страна в большинстве случаев ассоциируется с некой недосягаемостью и сильной экзотичностью. Русские стали воспринимать ее как хорошо развитое государство с достаточно высоким уровнем жизни. О. И. Казаков, востоковед, заведующий Отделом наукометрии и информационных технологий Института Дальнего Востока РАН, в 2018 году провел специальный эксперимент, который позднее выявил отношения японцев к России и россиян к Японии. Результаты того исследования показали, что 50-80% респондентов, которыми являлись россияне, хорошо и даже очень хорошо относятся к Японии, однако с японцами было наоборот: лишь 17,7% опрашиваемых на тот момент испытывали дружеские чувства к России. Поэтому ученый пришел к очевидному выводу, что россияне в целом хорошо относятся к этому государству, несмотря на отпечатавшийся в истории «образ врага». Анализируя эту информацию и полученные данные, можно сделать вывод, что в сформированное стереотипное мнение о Японии входит то, что это государство необычное, экзотическое и ввиду исторических фактов и многих научных работ по разным причинам недружественное, но при этом интересное для изучения культуры, искусства, обычаев и традиций, а также это страна новейших технологий, большого интеллекта и высокого качества жизни с ее долгой продолжительностью. Говоря о культуре, подразумевается «набор проявлений деятельности человека в самых разных областях жизни: исторической, религиозной, эстетической, общественной, индивидуальной…» и других. Важно также заметить, что культура всегда сопряжена с языком, который без культуры не может существовать.  Существует мнение, что к прототипическому представлению, то есть первичному, образцовому, эталонному, можно отнести, например, образы воинов Японии – смелых, мужественных самураев и отважных, самоотверженных камикадзе, которые готовы пойти на всё ради своего Отечества, в том числе которые способны пожертвовать своим здоровьем и даже отдать жизнь на благо государства. Стоит заметить, что у самураев даже существовал так называемый «кодекс чести», который содержал в себе множество положений, связанных не только с их происхождением, но и с понятием достоинства, а также с набором определенных правил. К тому же у японских воинов было иное отношение к смерти: для них смерть имеет нравственное значение, словно последнее испытание на достоинство и благородство, на человечность, на душевную стойкость.  Здесь уместно добавить, что существуют также этнотипы, которые подразумевают набор определенных признаков или черт, характерных для представителей какого-либо конкретного этноса. Их изучением в частности занимается имагология – наука, которая рассматривает наличие, создание и восприятие образов чего-либо и различные стереотипы. Это могут быть, например, стереотипы об определенной стране, культуре или о народе. Бельгийский исследователь, ученый Хуго Дизеринк говорил, что художественные произведения несут в себе совокупность национальных образов, а они обладают культурно-историческими смыслами, которые могут выходить за рамки литературы. И имагологические образы, то есть стереотипы, «работают» в литературоведческих исследованиях. А определенному стереотипу менталитета соответствует конкретная культурная специфика. Данная наука уходит корнями в сравнительную литературу, она анализирует дискурсивные формулировки разных национальных характеристик, а также изучает их межнациональную динамику.  
В статье рассматривается понятие «концепт» и его роль в формировании образа Японии. Также рассматриваются такие понятия, как «прототип» и «стереотип», которые также играют важную роль в формировании картины мира.