2.1 Внешние и внутренние факторы политического транзита в Республике Казахстан и Кыргызской Республике в 2020–2023 годах
 Необходимо отметить, что одним из показателей транзита в данном исследовании будет пониматься усиление власти К. Ж. Токаева в 2022 году, так как после формальной передачи власти в 2019 году Назарбаев имел не только статус Первого Президента Республики Казахстан-Елбасы, но и такие влиятельные должности, как Председатель Совета Безопасности и Председатель Совета Фонда национального благосостояния «Самрук-Казына». Он также является пожизненным членом Сената (верхней палаты Парламента) и Конституционного Совета, что означает сохранение у него большинства рычагов влияния. Можно отметить, что из-за событий “кровавого января” произошел полноценный переход власти к К. Ж. Токаеву. Среди внутренних факторов следует выделить формальную передачу власти от Назарбаева к Токаеву Назарбаев, неожиданно для многих, передал власть не своему наследнику, что характерно для режимов Средней Азии, а премьер-министру, что могло быть вызвано его "бесклановостью" - это делало его наиболее консенсусной фигурой для политических элит - и высоким уровнем лояльности вследствие долгого опыта совместной работы. Формальная передача власти повысила влияние Токаева в стране и создала ситуацию, в которой у нового президента появилась возможность в будущем захватить власть. Следующим внутренним фактором являются общенациональные протесты зимой 2022 года. В январе 2022 местные протесты против роста цен на газ переросли в общенациональные демонстрации с призывами к глубоким реформам. Они, в свою очередь, в конечном счете были кооптированы насильственными элементами, что дало Токаеву предлог как для подавления протестов, так и для чистки государственных институтов от кадров, которые оставались лояльными Назарбаеву. В результате того, что мирные митинги переросли в столкновения с оружием и силовые структуры показали свою неэффективность, новый президент был вынужден вызывать внешние силы в виде ОДКБ, в том числе подразделения Российской Федерации: такая поддержка важного внешнего актора в регионе, а также эффективное подавления протестов продемонстрировали силу Токаева, а также помогли сохранить место президента. К тому же новый лидер в лице Токаева обосновал свою легитимность во время президентских выборов. Более того, изменились сроки правления: по новой системе президент избирается на 1 срок, но сразу же на 7 лет. Помимо подтверждения легитимности, этот политический маневр помог избежать рисков с транзитом власти на следующих выборах. Между объявлением новых дат и непосредственно выборами президента был сравнительно небольшой период времени, который не дал возможности альтернативным кандидатам подготовиться и провести качественную агитацию.  Таким образом можно сделать вывод, что реальный транзит власти стал возможен благодаря тому, что Токаев использовал окно возможностей, которое он получил благодаря эффективной политике и своевременной реакции на общенациональные протесты. Тем не менее, наиболее значимым фактором стало членство в ОДКБ и помощь внешних игроков для сохранения власти, без чего было невозможно ослабление клана Назарбаева. Однако причины политического транзита в Казахстане отличаются от основных детерминант смены политического режима в Кыргызстане, что подтверждается следующими фактами. Во-первых, общество было крайне недовольно правительством С. Ш. Жээнбекова, так как оно не смогло решить такую проблему, как коррупция, которая остается в стране на достаточно высоком уровне, что только подчеркнуло неэффективное управление С. Ш. Жээнбекова. Помимо того, что С. Ш. Жээнбекова администрация более или менее положила конец юридическим преследованиям критически настроенных СМИ и активистов гражданского общества – тактике, которую придерживался его предшественник А. Ш. Атамбаев – практически не было признаков приверженности С. Ш. Жээнбекова демократии или верховенству закона. Во-вторых, период его правления пришелся на пандемию коронавирусной инфекции COVID-19, на которую не последовало грамотной реакции, вследствие чего пострадало не только здоровье население, но и экономика. В-третьих, протестный потенциал усилил тот факт, что на выборах не было реальной оппозиции (например, С. Н. Жапарова, лидер оппозиции, на тот момент получил тюремный срок). В-четвертых, начавшиеся протесты против действующей власти продемонстрировали падение доверия и легитимности С. Ш. Жээнбекова, после чего он вынужден был уйти в отставку. При этом образ С. Н. Жапарова как борца за справедливость и жертвы режима в глазах общественности позволил ему заручиться народной поддержкой после освобождения. Дальнейшие выборы, которые дали С. Н. Жапарову власть, только подтвердили его легитимность, а президентская форма правления, выбранная на референдуме в даты выборов, укрепила его власть и увеличила полномочия.
В данном исследовании рассматривается политический транзит власти в Казахстане, который произошел в 2022 году. В отличие от Кыргызстана, где смена политического режима произошла в результате массовых протестов, в Казахстане власть перешла в результате успешной политики нового президента К. Ж. Токаева, который смог использовать окно возможностей, созданное общенациональными протестами зимой 2022 года.