2. 
Аналогом греческого понятия ἐπιείκεια в латинской литературе является aequitas. В правовом отношении данный термин встречается в большинстве своём у Цицерона как раз в значении справедливого отношения человека к человеку. Цицерон особенно часто использует aequitas, на что стоит обратить внимание: опираясь, по-видимому, на «Риторику» Аристотеля, он вводит в римскую правовую систему новое понятие и тем самым меняет отношение закона к судебному процессу. Если аналогом aequitas является ἐπιείκεια, то для ius греческим аналогом будет δικαιοσύνη. Начиная с Цицерона, судебная система перестаёт следовать строго писаному закону и начинает рассматривать каждый случай применительно к конкретным обстоятельствам.  Данное понятие появляется в речи за Авла Цецину в следующем контексте. Авл Цецина был женат на Цезении, которая ранее была замужем за Фульцинием. Фульциний был банкиром и после того, как женился на Цезении, получил приданое в наличных и, сложив свои средства и средства жены, приобрёл имение. Когда Фульциний умер, он оставил поместье в наследство сыну и оставил за Цезенией право на пожизненное пользование. Получалось так, что Цезения являлась собственницей своих поместий, имеющихся у неё еще до брака, а также имела право на пожизненное пользование поместьем покойного мужа. Через некоторое время умирает сын Фульциния и оставляет свою недвижимость в наследство родственнику матери – Цезеннию. Таким образом, Цезенний становился собственником поместья Фульциния, но мог вступить в право пользования поместьем и доходами только после смерти Цезении. В соответствии с завещанием сына, родственник Цезенний для дальнейшего вступление в права наследства должен был выплатить Цезеннии легат. Чтобы выплатить этот легат Цезенний должен был выставить на продажу полученное имущество, и за это дело взялся банкир Клодий Формион. Купить поместье, купленное на общие средства Цезеннии и Фульциния, вызвался некий Эбуций, который некогда ходатайствовал по делам Цезеннии. У Эбуция не было средств, поэтому он взял ссуду у Клодия Формиона. После этого Цезенния оставалась законной пользовательницей поместья, но кто являлся его официальным владельцем, было не совсем ясно. Когда умерла Цезенния, встал вопрос: как Эбуций приобрел поместье Фульциния, на свои ли средства или на средства Цезеннии и от её имени? Цезенния умирает - её последним мужем оказался Авл Цецина. Она оставляет трёх наследников своей недвижимости: Авла Цецину, вольноотпущенника своего первого мужа Фульциния и Эбуция. На основании завещания Цезеннии Авл Цецина являлся собственником основной части недвижимости, принадлежавшей Цезеннии, но малая часть наследства (1/24) предназначалась Эбуцию. Цецина пытался тщетно договориться с Эбуцием, чтобы тот отказался от своей доли. Эбуций начал утверждать, что Цецина не является римским гражданином, а следовательно не может являться наследником римской гражданки Цезеннии. Цецина попросил назначить судью, который решил бы данный вопрос и во время судебного процесса также был затронут вопрос о владельце общего поместья Фульциния и Цезеннии. Не дождавшись решения судьи, Цецина и Эбуций решают самостоятельно решить вопрос касаемо этого поместья и назначают день отдельного процесса по решению данного вопроса. В условленный день Эбуций заявляет, что занял поместье с вооруженными рабами и Цецина не может туда проникнуть.  Во всём этом деле возникли следующие сложности: 1. является ли поместье Цезеннии и Фульциния частью наследства Цезеннии, 2. Имеет ли право Цецина на владения всем наследством Цезеннии, включая данное поместье. Миклош Концол (Miklós Könczöl)  отмечает, что Цицерон в данной речи делает упор не на юридические факты, а на то, каким несправедливым образом Эбуций попытался завладеть поместьем, и считает, что та самая aequitas относится именно к самому факту захвата поместья. Поскольку ни одна из сторон не могла доказать свои права на поместье Фульциния и Цезении, они начинали прибегать к риторическим уловкам. Цицерон уделяет такое внимание примененной против его клиента силе, чтобы приуменьшить важность вопроса законности владения поместьем. Далее Концол приводит довод Ф. К. фон Савиньи (Friedrich Carl von Savigny), что исходя из общей картины данного судебного случая, речь Цицерона не может являться надежным историческим источником. Эту точку зрения оспаривает Й. В. Теллеген, утверждая, что у Цицерона не было необходимости прибегать к риторическим уловкам и отводить внимание судьи от наследственного вопроса, так как Эбуций, применив силу против Цецины, уже преступил закон. Речь в защиту Цецины является одним из ключевых источников в исследовании вопроса справедливости и законности, так как в данной речи Цицерон обозначает проблемы классического подхода суда к разрешению подобных споров. Случай Цецины – пример несправедливости, совершаемой в результате строго следования букве закона или его неправильной трактовке. В качестве примера Й. Стру приводит случай, описанный Плутархом в «Изречениях спартанцев» (45, 2): Клеомен на семь дней заключил перемирие с аргосцами, но уже на третью ночь напал. Когда его стали обвинять в том, что он нарушил клятву, Клеомен сказал, что договор был о заключении перемирия на семь дней, про ночи же ничего сказано не было.  Светоний в жизнеописании Клавдия употребляет aequitas в значении «беспристрастный». Говоря о характере Клавдия, Светоний определяет его как человека, не пытающегося вникнуть в дело и выносящего решения без раздумий, порой совершенно несправедливо. Светоний описывает случай, как Клавдий приказал женщине выйти замуж за сына, которого она не хотела признавать (15, 2) или как он уволил судью, который умолчал о том, что должен получить отпуск как многодетный отец (lex Iulia de maritandis ordinibus) (15, 1). В данном случае aequitas означает одинаковое отношение к любому делу. Подразумевается, что Клавдий, играя в принципиальность, проявлял безрассудство в любом вопросе, который ему приходилось решать. 15, 2  peregrinitatis reum orta inter aduocatos leui contentione, togatumne an palliatum dicere causam oporteret, quasi aequitatem integram ostentans, mutare habitum saepius et prout accusaretur defendereturue, iussit.  В деле, связанном с гражданством, между адвокатами возник бесплодный спор о том, должен ли подсудимый появляться в тоге или в греческой мантии, и император, желая продемонстрировать абсолютную беспристрастность, заставил его несколько раз сменить одежду, в зависимости от того, обвинялся он или защищался.  Употребление aequitas у Светония схоже с употреблением ἐπιείκεια у Фукидида и Исократа – aequitas в отношении личности, качество характера. Латинские авторы пытаются передать значение ἐπιείκεια, но сделать это в точности практически невозможно в силу разницы культур. ἐπιείκεια происходит от εἰκός (правдоподобный, похожий на правильное или кажущийся правильным), то есть ἐπιείκεια – это то, что кажется правильным, в то время как aequitas происходит от aequus (равный). В контекстах ἐπιείκεια и aequitas имеют похожие значения, так как aequitas является попыткой перевода ἐπιείκεια, но в точности его не повторяет. Корнелий Непот, описывая жизнь Аристида, использует aequitas, как и Светоний, в контексте частного восприятия, но контекст жизнеописания уже  не иронический. Автор пишет, что Аристид не добился особых успехов в военных делах, кроме его командования в битве при Платеях, но он преуспел в тех сферах, где смог проявить свою беспристрастность и честность, Arist. 2, 2:   neque aliud est ullum huius in re militari illustre factum quam eius imperii memoria, iustitiae vero et aequitatis et innocentiae multa  «Хотя в его военной карьере нет другого блестящего подвига, кроме памяти об этом командовании, есть много примеров его справедливости, беспристрастности и неподкупности.»  Мы можем найти лексические пересечения ius – δικαιοσύνη, обратившись к Плутарховой биографии Катона Младшего (Cat. Min. 4). Характеризуя Катона, историк отмечает, что он стремился к той форме добродетели, которая содержала в себе справедливость (δικαιοσύνη), не претерпевающую никаких изменений даже при наличии личной признательности или желания облегчить участь человека вопреки закону (ἐπιείκεια), или по причине общей для всех снисходительности. Цицерон использует ius и aequitas терминологически как противостоящие друг другу принципы. Aequitas – принцип справедливости, характерный для человеческих взаимосвязей, тот принцип, который возникает естественным путём в соответствии с законами природы, в то время как ius – закон, созданный человеком, а не возникший сам по себе. Значения этих терминов в греческом языке обладают более размытыми границами, чем в латыни. Ius и aequitas означают два отдельных друг от друга понятия, в то время как δικαιοσύνη и ἐπιείκεια обозначают справедливость с разными оттенками: справедливость законная и справедливость в согласии с присущей людям снисходительностью. 
В латинской литературе понятие ius и aequitas имеют разные значения. В юридической литературе ius означает закон, а aequitas – справедливое отношение к человеку. В то время как в жизни люди руководствуются не только законом, но и своими личными принципами, которые могут противоречить закону. В этом смысле ius и aequitas являются противоположными друг другу понятиями.