2.1 Язык сталинской эпохи как источник сведений о языковой картине мира
Изучать ЯКМ, отраженную в эго-документах сталинской эпохи невозможно в отрыве от культурно-исторического контекста, в котором данные тексты были написаны, поэтому следует осветить и вопрос о том, каким был русский язык в сталинскую эпоху, так как сам язык является значимым компонентом этого контекста. Следует помнить, что советский язык не появился сам по себе, а стал результатом языковых изменений, случившихся под влиянием экстралингвистических факторов эпохи. Русский язык претерпевал значительные изменения в связи с революцией 1917 г., гражданской войной и построением нового мира с образованием СССР. Все изменения, произошедшие в революционную эпоху, повлияли на становление нового типа массового сознания — советского, пришедшего на смену крестьянскому. Сдвиг в массовом сознании в XX в., как отмечают исследователи, не является специфичным только для нашего государства: во всем мире, в связи с глобальными явлениями урбанизации, обновлениями в сфере экономики и культуры, происходит формирование так называемого человека массы. Историк Н. Б. Баранова выделяет следующие характеристики массового сознания, непосредственно связанные с языком:  1) бинарное восприятие мира, в котором огромную роль играли идеологемы врага и героя;  2) ориентация на будущее;  3) коллективизм;  4) милитаризация;  5) двойственность;  6) фетишизация вождя [Баранова, 1996, цит. по Мусорина, Сорокина, 2014. С. 27].  Глобальные изменения в сознании человека и целой нации безусловно влекут за собой перестройку языковой системы. Так, например, с появлением новых общественно-политических реалий, в русский язык пришло большое количество неологизмов, актуализировалась военная и инвективная лексика: «Уже к 1937 г. борьба со злом составляла ведущее направление официальной политики партии. Если взять речевой поток того времени, то буквально бросается в глаза обилие негативных слов, ругательств, ярлыков» [Мусорина, Сорокина, 2014, с. 48]. Характерной чертой языка этой эпохи является изобилие военной терминологии: нападение, схватка, бой, авангард и т. д. Новый язык должен был стать базой для новой формирующейся картины мира — советской. Само это слово — одно из ключевых, определивших целую эпоху, легко заметить, насколько высокой частотностью и сочетаемостью оно обладало (советские продукты, советский человек, советский образ жизни). «Еще один пример из множества ключевых слов советской эпохи — социализм и его производные: социалистические страны, соцсоревнование, социалистический образ жизни, герой соцтруда» [Там же, с. 51].  После прихода к власти большевистское правительство «выработало особую речевую стилистику. С ее помощью <…> был создан новый образ действительности, суть которой состояла в революционной борьбе» [Рейли, 2001, с. 142].  Исследователями однозначно высказывается точка зрения, согласно которой после революционных событий 1917 г. вместе с кардинальными изменениями в общественно-политическом строе страны возник особенный, советский язык (в силу этой гипотезы говорит как минимум наличие Толкового словаря языка Совдепии, посвященного советизмам — языковым единицам, «отражающим реалии и идеологемы советского времени» [ТСЯС]). Советский «новояз» можно определить как «тоталитарный язык, основная функция которого — идеологические предписания или вербальный механизм воздействия на массы, благодаря которому идеология внедряется в общественное сознание и функционирует». [Отземко, 2020, с. 205]. Среди главных черт тоталитарного языка выделяют: унификацию, стереотипность; классовая окрашенность, оценочную поляризацию; политизацию наименований неполитических общественных явлений, экспансию аббревиатур и сложносокращенных слов, «лозунгологию» [Там же]. Некоторыми учеными выдвигается идея о существовании диглоссии на территории СССР — сосуществовании русского и советского русского языков. «Русский советский язык использовался в советском ритуальном общении. Это язык, достаточно непостоянный по лексическому составу, сильно подверженный моде, задаваемой прежде всего образцами речи генерального секретаря и других высокопоставленных партийных работников, все-таки представлял собой отдельное и самостоятельное образование» [Кронгауз]. А Д. Дж. Рейли пишет о существовании двухпартийных языков: «внешнем» (языке партийных газет и других публичных выступлений) и «внутреннем» (языке секретных конфиденциальных донесений) [Рейли, 2001, с. 142]. В научной литературе такой язык партийного общения обычно называют либо советским, либо советским русским, также тоталитарным языком или новоязом, отсылая таким образом к Дж. Оруэллу: «Под “новоязом” обыкновенно понимается язык сталинской и послесталинской публицистики, язык обращений, общественных обвинений и доносов» [Келли, 2017, с. 121]. Однако с разделением русского языка на русский и советский русский соглашаются не все: например, исследователь позднесоветского периода  А. В. Юрчак на материале перестроечных мемуаров и сравнении их с доперестроечными материалами тех же авторов делает вывод о том, что деление советского языка «на “их язык” (язык власти, тоталитарный язык) и “наш язык” (язык простых людей, свободный язык), в советский период отсутствовало» [Юрчак, 2014, с. 42].  Создание нового языка было очень важным для начала советской эпохи и строительства нового мира, так как именно посредством языка вожди могли воздействовать на массы идеологически. «Как элемент общественного сознания идеология существует прежде всего в языке. Именно благодаря языку идеология внедряется в общественное сознание и функционирует» [Купина, 1995, с. 7]. Как отмечается в научной литературе, за десятилетия существования СССР советский язык, выполняя свою ключевую функцию, действительно образовал цельную систему. «Язык складывался — как дом из блоков — из лозунгов, цитат из Вождя, Пушкина, очередного вице-вождя, передовой “Правды”» [Геллер, 1985, с. 271]. Самым полным исследованием языка революционной и последующей (советской) эпох остается монография А. М. Селищева [Селищев, 1928]. Эта работа была впервые опубликована в конце 20-х гг. XX в. по мотивам наблюдений ученого-слависта за современным языком новой исторической эпохи. Замечания Селищева во многом оказываются точными несмотря на очевидный недостаток работы — отсутствие хронологической и пространственной дистанции между исследователем и объектом исследования, что негативно влияет на объективность и безоценочность суждений автора. Тем не менее, А. М. Селищев проводит масштабное, многоуровневое исследование молодого советского языка, выделяя его ключевые особенности, которые остаются верными и для текстов личного происхождения, которые мы исследуем практически 100 лет спустя после выхода монографии.  На материале эго-документов сталинской эпохи, которые были выбраны в качестве материала исследования, при анализе конкретных текстов, созданных вне официального речевого поля, станет видно, насколько советский язык повлиял на мировосприятие советских авторов и, следовательно, их ЯКМ.
В статье рассматривается влияние советского языка на языковую картину мира советских авторов, создавших эго-документы сталинской эпохи. Язык является неотъемлемой частью культурно-исторического контекста, в котором происходят изменения в массовом сознании, поэтому изучение языка является неотъемлемой частью изучения ЯКМ.