II. Правовая природа ответственности работодателя за вред, причинённый работником
По общему правилу, лицо обязано возместить вред, причинённый своим действием. Данное правило закреплено как в отечественном правопорядке, так и в зарубежных странах и наднациональных кодификациях. Это логично следует из общих принципов юридической ответственности, основанием которой является виновное причинение вреда.  Как неоднократно указывал Конституционный Суд РФ, наличие вины – общий и общепризнанный принцип юридической ответственности во всех отраслях права, и всякое исключение из него должно быть выражено прямо и недвусмысленно, т.е. закреплено непосредственно.  С этой точки зрения vicarious liability, которая допускает привлечение одного субъекта к ответственности за действия другого, является аномалией и требует обоснования.  Отметим, что выявление правовой природы данного института не является вопросом сугубо схоластическим. В некоторых спорных ситуациях оно может влиять на их разрешение, что будет продемонстрировано далее.  Итак, почему работодатель обязан возместить вред, причинённый его работниками? Одно из существующих объяснений апеллирует к известной максиме «Qui facit per alium facit per se» и состоит в том, что юридические лица вступают в отношения с внешним миром посредством своих сотрудников, поэтому деятельность работников является деятельностью самого юридического лица.  Из этого понимания исходила и советская теория, которая предлагала познавать вину юридического лица через действия его работников. Логичным следствием такого подхода стал вывод о том, что вред, вызванный деятельностью работников юридического лица, считается причинённым самим работодателем. Эта логика разделяется и некоторыми современными авторами. В зарубежной литературе такой подход получил название master’s tort theory и на раннем этапе развития доктрины vicarious liability служил источником для её обоснования. В основу этой теории положена фикция того, что работник всегда действует по приказу работодателя, или что его действия согласованы, одобрены работодателем. При таком подходе проблема обоснования ответственности одного лица за действия другого вообще не возникает: работодатель отвечает перед потерпевшим за вред, причинённый им самим. Между тем, согласиться с данным объяснением не представляется возможным.  Во-первых, такое понимание исключает возможность обращения к непосредственному причинителю вреда с какими-либо требованиями. Позиция о том, что вред причинён самим работодателем, за который он и понёс ответственность перед потерпевшим, полностью устраняет из возникших правоотношений работника. Помимо того, что против такой «индульгенции» восстаёт обычное чувство справедливости, это решение прямо противоречит тексту закона, который напрямую наделяет работодателя, возместившего вред, регрессным требованием к причинителю вреда (пункт 1 статьи 1081 ГК РФ, § 840 ГГУ). Во-вторых, данное объяснение игнорирует случаи, когда в качестве работодателя выступает физическое лицо или индивидуальный предприниматель. Даже если отождествление деятельности юридического лица с деятельностью его сотрудников можно попытаться обосновать тем, что юридическое лицо как persona fictae физически не существует, то в ситуации, когда в качестве работодателя выступают граждане, найти объяснение не представляется возможным.  Другие подходы можно объединить на основе отрицания ими предыдущей теории. Оппозиция master’s tort theory единодушна в том, что причинителем вреда является работник (и работодатель несёт ответственность за его деяния), но расходится в объяснениях этого феномена.  Так, одной из первых теорий является the theory of deeper pockets («теория глубоких карманов»), согласно которой возложение ответственности на работодателя обусловлено его большей платёжеспособностью.  Это обоснование получило широкое распространение и в отечественной доктрине. В частности, Е.А. Флейшиц указывает, что «возложение на юридическое лицо ответственности за вред, причиняемый [работниками], обеспечивает надлежащую материальную базу удовлетворения интересов потерпевшего».    Схожую позицию занимает М.М. Агарков, по мнению которого, ответственность юридического лица не устраняет ответственности непосредственного причинителя вреда. Возложение ответственности на юридическое лицо – это переложение риска неплатёжеспособности виновника вреда. Такое решение «обеспечивает в достаточной степени интересы тех, кто соприкасается с его [юридического лица] деятельностью». При всей простоте и привлекательности этого объяснения оно не способно исчерпывающим образом обосновать отступление от начал личной ответственности. Раскрытие целей и задач, которые достигаются применением института, едва ли может объяснить его юридическую природу. Такой подход к тому же не объясняет ответственность некоммерческих юридических лиц (и во многих случаях физических лиц) за действия своих сотрудников. В целом, обоснование ответственности через поиск более состоятельного субъекта создаёт опасную почву для необоснованного расширения ответственности и в иных случаях. Другие теоретические разработки сосредоточились на анализе отношений работника и работодателя. При этом общим недостатком всех предлагаемых теорий является их концентрация только на одном, конкретном, элементе отношений.  Так, согласно the theory of control ответственность работодателя основана на его праве контролировать деятельность работника, давать ему необходимые указания. Считается, что причинение вреда работником является результатом в том числе деятельности работодателя.  Описанный подход на протяжении длительного времени использовался доктриной и практикой в странах общего права и в качестве обоснования, и в качестве критерия применения vicarious liability. Тем не менее, он не позволяет объяснить возложение на работодателя обязанности возместить вред, причинённый преступлением, которое совершил работник. Кроме того, чем сильнее в обществе сокращалось распространение неквалифицированного ручного труда (процесс которого предполагает постоянный контроль), тем менее актуальным становилось подобное объяснение.  The theory of choice, в свою очередь, предлагает обратить внимание на то, что работодатель отвечает за действия работника потому, что он сам выбрал и нанял сотрудника, который своим противоправным деянием причинил вред.  Такое объяснение кажется логичным, особенно с учётом существования в договорном праве аналогичного правила об ответственности за действия лиц, привлечённых к исполнению договора. За действия недобросовестного исполнителя должен ответить тот, кто его избрал. Но в этой ситуации, как и с «теорией глубоких карманов», мы снова сталкиваемся с риском неоправданного расширения сферы vicarious liability: если работодатель отвечает за работника потому, что он его привлёк (избрал), то эта же логика применима и к случаям, когда вред причиняет подрядчик (исполнитель), действия которого заказчик не контролировал. Проблематика ответственности заказчика за действия независимого подрядчика будет рассмотрена в следующей главе, но даже в первом приближении кажется очевидным, что столь широкое исключение из правил о личной ответственности едва ли может быть принято.  Иные подходы пытаются объяснить этот феномен через анализ функций юридической ответственности. Например, согласно the deterrence theory, привлечение к ответственности работодателя стимулирует его предпринимать меры по предотвращению вреда его сотрудниками. Это же обоснование среди прочих приводит и Е.А. Флейшиц, по мнению которой, «возложение на юридическое лицо ответственности за вред, причиняемый его [работниками], становится стимулом внимательного, бдительного отношения руководящих работников как к подбору кадров, так и надзору и контролю их деятельности».  Этот подход страдает тем же недостатком, что и «теория глубоких карманов»: он пытается обосновать существование института через выполняемые им задачи.  В зарубежной литературе существуют и иные объяснения данного института.  Даже беглый анализ перечисленных подходов показывает, что ни один из них, взятый в отдельности, на исчерпывающее объяснение не претендует.  На наш взгляд, vicarious liability догматического обоснования не имеет. Возложение ответственности за действия третьих лиц является сугубо политико-правовым решением.  В его основе, прежде всего, лежит идея о предоставлении повышенной защиты потерпевшему. В вопросе распределения риска между потерпевшим, который является третьим лицом по отношению к работнику, и его работодателем, законодатель отдаёт предпочтение первому.  Однако это соображение не может рассматриваться в отрыве от специфики отношений работодателя и работника.  На работодателя возлагается ответственность не потому, что он является более платёжеспособным, а потому, что он, используя в рамках своей деятельности ресурсы сотрудника, имеет возможности повлиять на него и предотвратить вред, или снизить вероятность его наступления. Работодатель находится ближе к источнику возникновения вреда и располагает реальными возможностями управлять рисками его наступления. Иными словами, предприятие должно оплатить стоимость рисков, которые являются частью его деятельности. Но такая льгота не является имманентно присущей правовому статусу потерпевшего. Ввиду того, что принцип личной ответственности является более естественным, вполне возможно представить себе мир, в котором vicarious liability не существует. Однако на данном этапе развития общества законодателю такое распределение рисков кажется более справедливым и экономически обоснованным.  И хотя нам не удалось обнаружить юридического обоснования vicarious liability, это не обесценивает наших попыток объяснить существование данного института. Понимание того, что смысл vicarious liability заключается именно в возложении на работодателя ответственности за чужие противоправные действия (а не во вменении ему самостоятельного нарушения), а также определение его целей (главной из которых является предоставление повышенной защиты потерпевшему), помогает решить некоторые спорные вопросы на практике, что будет продемонстрировано в следующих главах.                         
В данной статье рассматривается вопрос о правовой природе института vicarious liability, который позволяет работодателю нести ответственность за действия своих работников. В отличие от личной ответственности, которая предполагает наличие вины, vicarious liability не связана с причинением вреда и не предполагает его доказывания.