1.2 Формирование нового вектора развития внешней политики грузинского государства после обрет
     Грузия стала второй советской республикой после Литвы, которая официально объявила о своем полном выходе из Советского Союза 9 апреля 1991. Однако сразу после обретения независимости, маленькая южно-кавказская республика столкнулась с жёсткой социально-политической дестабилизацией, восстаниями и экономический кризисом. Ситуация также усугублялась растущей угрозой распада государства, в связи с эскалацией межэтнических конфликтов. Президенты Грузии практически полностью контролировали процесс разработки внешней политики с минимальной компенсационной силой по горизонтали или вертикали. В этих условиях популизм становится заманчивым политическим оружием и подрывает институционализацию внешней политики, структуру, которая создает многочисленные ограничения для импульсивного и одностороннего принятия решений. Внутренние проблемы являются мощной силой во внешней политике Грузии, подчеркнутой контекстом экономического коллапса и тройственными задачами, стоящими перед правительствами Грузии за последние два десятилетия, а именно национальное строительство, государственное строительство и строительство демократии. Такие вызовы, неадекватно встреченные неопытными грузинскими лидерами, способствовали плохим результатам - гражданской войне, сепаратизму, росту доминирующих политических деятелей, дикой (и вредной) риторике и разрушающейся социальной сфере. В условиях растущей зависимости от посторонних лиц в решении колоссальных экономических проблем и проблем безопасности Грузии внутренняя и внешняя политика тесно переплетались. Внутренний выбор правительства Грузии - в отношении экономической политики или политики в отношении национальных меньшинств - сузил маневренность внешней политики Грузии.     Первый президент независимой Грузии Звиад Гамсахурдиа (1991-1992), разочаровался в Западе из-за неспособность оказать ощутимую поддержку в войне против восставших регионов страны - Абхазии и Южной Осетии. В последние месяцы своего правления З. Гамсахурдия проводил региональную общекавказскую политику. Его политика привела страну на грань экономической катастрофы, наряду с международным остракизмом на фоне последовательных поражений в войне на мятежных территориях. Гамсахурдия был свергнут в результате военного переворота, который привел к власти в 1992 году бывшего министра иностранных дел СССР Эдуарда Шеварднадзе. При Шеварднадзе геополитическая ориентация страны была переоценена. На ранних этапах президентства Шеварднадзе разрушительная гражданская война была прекращена, попытка Гамсахурдиа вернуть себе власть была подавлена, а внутренний порядок восстановлен. Новое правительство также положило конец войне с Южной Осетией и Абхазией и подписало при посредничестве России соглашения о прекращении огня в Сочи 24 июня 1992 года, за которыми последовало развертывание российских войск в мятежных регионах в качестве миротворцев.     В отличие от своего предшественника, который открыто называл Россию «оккупирующим государством», правительство Шеварднадзе придерживалось более взвешенного, прагматичного подхода к внешней политике. Он пытался найти баланс между Западом и Севером. В этот период Грузия одновременно проводила политику западной интеграции и одновременно участвовала в Содружестве Независимых Государств (СНГ), в котором доминирует Россия. Объемы торговли с Россией росли, региональный статус-кво сохранялся. Конфликты в сепаратистских регионах были заморожены, а территориальная целостность Грузии была формально поддержана Россией. В те годы Шеварднадзе неоднократно называл Россию «стратегическим партнером» Грузии.     Несмотря на видимое сближение в этот период, среди населения росли антироссийские настроения. Это нашло отражение в официальных внешнеполитических документах страны. Во время президентства Шеварднадзе основные внешнеполитические документы указывали на исторически враждебное отношение России к Грузии. Например, в 1997 году в официальной декларации, одобренной парламентом, говорилось: «История подтверждает, что в прошлом Россия создавала проблемы для Грузии или использовала любые доступные средства для обострения существующих противоречий; а затем у него был повод разрешить их, превратив [государства] в спутники или, в худшем случае, в колонии ».     Именно в это время президент Шеварднадзе поддержал стремление Грузии присоединиться к Европе, которую он назвал «Многовековой мечтой предков Грузин». В 1990-х он с оптимизмом считал, что «если процессы, происходящие в современном мире, продолжатся при нынешних темпах членство во всех основных евроатлантических и европейских структурах будет неизбежным для Грузии и других новых независимых государств ». Он решительно подтвердил цель членства Грузии в НАТО на пражском саммите НАТО в ноябре 2002 года, заявив, что « В последние годы единственной проблемой, против которой не было выдвинуто никаких разумных аргументов, является взгляд грузинской общественности на будущее национальной безопасности страны, что широко рассматривается в контексте членства страны в Североатлантическом альянсе.  Я рад, что на саммите Евро-атлантический альянса я могу заявить, что Грузия решила стать полноправным членом НАТО и разрешена к работе трудно подготовиться к этой исторической миссии.»     Такой внешнеполитический подход противоречил постсоветским внешнеполитическим целям Кремля и посеял семена серьезного конфликта. Недружественный характер двусторонних отношений также был отражен в решении России о введении визового режима для грузин в декабре 2000 года впервые после восстановления независимости Тбилиси, что негативно отразилось на экономике Грузии. Этот шаг осложнил жизнь тысячам граждан Грузии, которые работали в России и отправляли денежные переводы своим родственникам на дом. В то время денежные переводы из России составляли 23% от общего ВВП страны. Исключение жителей сепаратистской Абхазии и Южной Осетии из новых визовых правил спровоцировало дальнейшие антироссийские настроения в стране.     На фоне явных усилий Тбилиси по вступлению в  НАТО, отношения с Москвой еще более ухудшились в 2002 году, когда российские власти начали раздавать российские паспорта жителям Абхазии и Южной Осетии. К концу этого года до 90% населения Южной Осетии и 70% населения Абхазии приобрели российское гражданство с помощью упрощенных процедур. Похоже, что шаг России был направлен на то, чтобы подготовить правовое основание для той или иной формы интеграции этих провинций в состав России, если бы Тбилиси пошел дальше по пути к членству в НАТО.      Революция роз в Грузии (2003 г.) внесла некоторые изменения во внешнюю политику страны. Первоначально Москва не выступала против свержения президента Шеварднадзе, и президент Путин отметил, что правительственные перемены были «логическим результатом серьезных системных ошибок во внешней, внутренней и экономической политике», совершенных под прежним руководством. После революции Саакашвили также высоко оценил посредническую роль российского министра иностранных дел Иванова между правительством и оппозиционными партиями во время революции и сказал: «Я просто не ожидал этого от него. Он только что прибыл и перевернул всю ситуацию, явившись на митинг оппозиции и выразив нам поддержку».     Эти, по-видимому, дружественные отношения продолжались в течение первых месяцев нового правительства, которое пыталось разработать свою прозападную повестку дня, поддерживая дружеские отношения с Россией. Хотя Кремль не был уверен в основной ориентации нового грузинского правительства, первоначально Москва проводила политику относительного компромисса. В 2004 году Россия не выступала против и даже поддерживала попытки Саакашвили установить контроль над Аджарией, которая находилась под полуавтономным управлением Абашидзе с 1991 года. Саакашвили и некоторые депутаты поблагодарили Путина за его вклад в мирное урегулирование кризиса. Вскоре новые политические элиты Тбилиси сбросили последние слои прагматичной внешней политики страны и сделали евроатлантическую интеграцию абсолютным приоритетом. Очевидные геополитические проблемы не смогли убедить президента Саакашвили ограничить свою прозападную политику и все более антироссийскую риторику. Воодушевленный его успехом в Аджарии и недооценкой (если не игнорированием) очевидных препятствий, президент Грузии был убежден, что сможет восстановить территориальную целостность Грузии, обеспечив контроль над другими сепаратистскими регионами. Вскоре после вступления в должность Михаил Саакашвили начал оспаривать фактическую независимость Абхазии (с 1992 года) и Южной Осетии (с 1993 года). Решимость Саакашвили изменить статус-кво - прекращение действия соглашения о прекращении огня 1992 года, которое прекратило войну с Южной Осетией и привело в регион миротворцев СНГ (прежде всего российских), положило начало эпохе прямой конфронтации с Россией. Отношения неуклонно ухудшались после смертоносных вооруженных столкновений в Южной Осетии после якобы проведенной в августе 2004 года противозаконной операции Тбилиси в сепаратистской республике. Саммит НАТО в Бухаресте, Румыния (2–4 апреля 2008 г.) довел напряженность до своего пика. На саммите союзники провели жаркую дискуссию о том, следует ли предоставить Грузии (и Украине) доступ к Плану действий по членству в НАТО (ПДЧ), программе, призванной помочь стремящимся странам подготовиться к возможному членству. Из-за отказа Франции и Германии ни Грузия, ни Украина не были допущены к процессу ПДЧ. Вместо этого в итоговой декларации саммита темным образом указывалось, что однажды Грузия и Украина станут членами НАТО. Дискуссии в Бухаресте о перспективах членства Грузии и Украины в НАТО и одновременное одобрение США поддержки признания независимости Косова около 40 государствами в начале 2008 года осудили Кремль. В марте 2008 года Москва в одностороннем порядке отменила санкции против Абхазии, которые были согласованы Содружеством Независимых Государств в 1996 году. Следующим шагом, спустя несколько недель после саммита в Бухаресте, Россия узаконила связи с непризнанными республиками. Регулярные предупреждения Кремля Москва сделает все, чтобы Грузия не стала членом НАТО и не смогла ограничить идеалистические амбиции Тбилиси.     Саакашвили ошибочно полагал, что ЕС и США будут противостоять Грузии в военном столкновении с Россией из-за крошечных отколовшихся регионов. Более опасно, что его популистская риторика была направлена ​​на то, чтобы убедить грузинскую общественность в этом. Рональд Асмус в своей «Маленькой войне, которая потрясла мир: Грузия, Россия и будущее Запада» удачно характеризует довоенную внешнюю политику Саакашвили как то, что Ричард Никсон однажды назвал «теорией сумасшедшего» внешней политики - угрожая действовать нерационально в чтобы привлечь чье-то внимание.     Саакашвили продолжал получать предупреждения от своих западных партнеров, чтобы «избежать прямой военной конфронтации с Россией любой ценой. Вы не можете победить. Это просто невозможно ». Тем не менее, он решил ответить внезапным военным нападением на сильную милитаризацию Москвы отколовшихся регионов. Пятидневная российско-грузинская война в августе 2008 года закончилась катастрофически для Грузии. Несмотря на ожидания Саакашвили, НАТО не начало войну против России, чтобы защитить Грузию. Следовательно, Россия установила свой недвусмысленный контроль над отколовшимися регионами Грузии, признав независимость республик Абхазия и Южная Осетия и подчеркнув необратимость этого решения. Как по сообщениям, посланник Вашингтона на Кавказе Мэтью Брайза предупредил Тбилиси перед войной, военное столкновение с Россией разрушило все шансы Грузии на вступление в НАТО. Но хотя этот стратегический идеализм принес огромные потери для страны, он оставался руководящим подходом. его внешнеполитических деятелей.     После окончания боев августа 2008 года, Россия разместила свои вооруженные силы и наступательные вооружения для обеспечения безопасности Южной Осетии, некоторые из которых находятся всего в 40 километрах от Тбилиси. После войны дипломатические связи между двумя странами были прерваны, а отношения между конфронтацией и ограниченными призывами к новому политическому диалогу колебались. Россия считала Саакашвили и его администрацию ответственными за военные преступления и отказывалась рассматривать статус появившихся независимых республик во время любых переговоров. Грузинская сторона настаивала на территориальной целостности страны и официально провозгласила контролируемые Россией отколовшиеся регионы как «оккупированные Россией». Таким образом, отношения между двумя странами рухнули в драматический тупик.     В конце 2012 года недавно сформированная коалиция «Грузинская мечта» одержала победу над ранее доминировавшим Единым национальным движением (ЕНД), которое славилось своей прозападной и антироссийской направленностью. Евроатлантические устремления Грузии оставались главным внешнеполитическим приоритетом, но наряду с амбициозным планом возобновления отношений с Российской Федерацией. Одним из внешнеполитических обещаний коалиции «Грузинская мечта», сделанной для того, чтобы завоевать голоса избирателей на выборах, было нормализация отношений между Россией и Грузией. Бидзина Иванишвили, лидер «Грузинской мечты» и премьер-министр Грузии (2012–2013 годы), и его коалиционное правительство успешно возобновили отношения с Россией: формат диалога Абашидзе-Карасин, между Зурабом Абашидзе, специальным представителем премьер-министра Грузии по связям с общественностью с Россией, и Григорий Карасин, заместитель министра иностранных дел России, был запущен вскоре после прихода к власти Грузинской мечты; Российский рынок был открыт для грузинской продукции, прямые иностранные инвестиции из России увеличились, а международные рейсы между двумя странами были возобновлены. Следовательно, Россия стала третьим по величине торговым партнером для Грузии за последние два года.     Между тем конкретные министерства активно занимаются внешней политикой, ориентированной на Запад. Министерство обороны продолжало укреплять сотрудничество с НАТО. На саммите лидеров НАТО в Уэльсе в 2014 году Грузия получила новую повестку дня сотрудничества, так называемый «существенный пакет», который предусматривает запуск учебного центра НАТО в Грузии до сентября 2015 года. Министерство иностранных дел и министерство евроатлантической интеграции содействовал подписанию Соглашения об ассоциации с ЕС и реализации Соглашения о глубокой и всеобъемлющей свободной торговле.     Внешняя политика Грузии возникла как продукт классического геополитического фактора, при которых географическое положение остается одной из центральных черт политического развития страны. Когда маленькое слабое государство, сталкивающееся с проблемами выживания и выбора стратегической ориентации, его национальная идентичность тесно связана с различными концепциями суверенитета и государственности. Как утверждает Стэфан Джонс: «Как и в большинстве бывших советских республик, внешняя политика Грузии - по крайней мере, в первые несколько лет после независимости - стала частью реидеологизации политики и инструментом для утверждения легитимность новой элиты и идентичность нового государства ». В целом, грузинская парадигма более склонна защищать территориальную целостность, а ее внешняя политика в значительной степени основана на сохранении статус-кво. Кроме того, грузинская идентичность имеет тенденцию выявлять внутренние проблемы, связанные с замороженными конфликтами на ее территории, и обладает когнитивной картой, которая в основном сформирована сепаратизмом и восприятием российской угрозы.     В результате с 1994 года основной целюь внешней политики Грузии был баланс между российской властью и влиянием, которое рассматривается как ключ к укреплению национальной безопасности страны. Установление тесных связей сСоединенные Штаты и вступление в НАТО являются двумя предпочтительными иностранными результаты политики - а также средства достижения этого баланса. Большинство политической элиты Грузии разделяют эти цели. В то же время, хотя внешняя политика Грузии считается прозападной и многогранной, она не всегда основана на принципах прагматической целесообразности. Можно даже утверждать, что внешнеполитические приоритеты Грузии основаны на идентичности (решимость присоединиться к «Западу»).     Чтобы понять природу внешней политики Грузии в отношении остального мира, необходимо понять факторы, определяющие ее, в том числе идентичность. Эта перспектива включает в себя меры преемственности, которая объясняет постоянные факторы, влияющие на взаимодействие страны на международной арене. Принимая во внимание, что интеграция в западные политические структуры и структуры безопасности была заявленной целью всех последующих грузинских правительств и активно поддерживалась гражданами, частые публичные призывы к национальной идентичности могут показаться логичными. Точно так же, поскольку идентичность играет значительную роль в формировании и применении внешней политики Грузии, изучение развивающейся национальной идентичности Грузии также дает возможность лучше прогнозировать будущее направление ее внешнеполитической ориентации. Однако не следует забывать, что любая попытка проанализировать внешнюю политику Грузии и ее идентичность сопряжена с риском, поскольку Грузия постоянно меняется.
Грузия, которая в течение многих лет была объектом геополитических манипуляций со стороны России, в настоящее время стремится к более тесным связям с Западом и стремится к членству в НАТО. Однако, несмотря на то, что Грузия стремится к интеграции с Западом, ее внешняя политика в значительной степени основана на сохранении территориальной целостности страны.