2.1. Детство и родительство как объект социологического анализа
 Изучая взаимосвязь феномена детства и социологической теории, можно утверждать, что она равнодушна к возрасту объекта исследования. С точки зрения логики социологической теории, не существует специального выделения ребенка и наделения его субъектностью или, наоборот, лишения ее в сравнении с человеком иного возраста. Для сторонников социального бихевиоризма, например, не важно, ребёнок или взрослый откликается на стимулы со стороны социального окружения. Представителям системной теории неважно, ребёнок или взрослый вступает в процесс социальной коммуникации. Структурные функционалисты не будут разделять детей и взрослых с точки зрения возможности выполнения ими определённых социальных ролей (хотя могут говорить о специфике роли ребёнка или родителя). Представители неомарксизма не уделяют возрасту никакого значения. Преимущественно все социологические теории рассматривают детей как равные объекты. Но есть теории, которые подчёркивают специфику "наполнения" социального опыта. Например, это теория феноменологической социологии, Альфреда Шюца. «Человек в любой момент его повседневной жизни находится в биографически детерминированной ситуации, т.е. в определенной им самим физической и социокультурной среде.» [Альфред Щюц «Структура повседневного мышления», 1998].  В данной среде человек занимает свою позицию. Эта позиция существует как в физическом пространстве, так и во внешнем времени, это идеологическая и моральная позиция. Если утверждать, что ситуация биографически детерминирована, то это значит, что она имеет свою историю. Это накопление всего предшествующего опыта, систематизированного в привычных формах наличного запаса знаний. Оно является уникальным, поскольку дано сугубо конкретному человеку, а не кому-либо иному. Биографически детерминированная ситуация характеризуется определенными возможностями будущей практической или теоретической деятельности. Иными словами, Шюц подчеркивает значимость социального опыта и его корреляцию с возрастом субъекта. Статья Е. А. Орех, Форум «В поисках детской субъектности» раскрывает данный тезис. Несмотря на весомость мнения взрослого человека, он имеет в основе своих действий и транслирует именно то, что усвоил от социального окружения. Выделение детей в отдельную социальную группу оправдано не тем, что мы сомневаемся, являются ли дети по природе такими, как взрослые, есть ли у них в сравнении со взрослыми субъектность, а тем, что стоит рассматривать и анализировать специфический, связанный с возрастом опыт (который уже, в свою очередь, связан со специфическими практиками и т.п.). Действительно, опыт человека возрастает, в то время как возрастание опыта, как правило, коррелирует с возрастом, и соответственно возможность выступать экспертом с возрастом проявляется больше. «Действительно, ребенок более взрослого ограничен физически, в правовом смысле, действительно, его вхождение в качестве актора в разные сферы происходит постепенно». [Е. А. Орех, Форум «В поисках детской субъектности», 2019 г.] Таким образом, основное отличие ребенка и взрослого заключается в объеме полученного опыта и методе его трансляции в повседневной жизни. В социологической теории логика изучения человека, как ребёнка, так и взрослого - связана с главенствующими парадигмами и теоретическими направлениями. Поклонники теории социальных институтов будут говорить о детях и родителях с точки зрения выполняемых ими ролей и регулирующих норм взаимодействия. Речь будет вестись о роли ребёнка, роли взрослого, о ролевых ожиданиях и их нарушении. Сторонники взгляда на человека как активного субъекта будут рассматривать детей и родителей как волюнтаристски действующих агентов, описывать субъективный мир ребёнка на основе анализа мира его повседневности.  В социологическом изучении детства выделяется следующая проблематика. И.С. Кон выделяет в статье «Детство как социальный феномен» социологические направления изучения детства, на основании которых выделяются 4 группы:  1. Первое направление исследований – рассмотрение детства как особого «племени» со своей специфичной культурой, языком, игровыми традициями, уходит своими идейными истоками в антропологию. Слово «племя» обозначает, что детская культура может быть бесписьменной и содержит в себе много архаических элементов, которые непонятны взрослым и тем не менее весьма существенны.  2. Второе направление – дети как социальное меньшинство, аналогичное гендерным, расовым, социально-экономическим и этническим меньшинствам. Эта парадигма делает исследователей детства особенно чувствительными к проблемам социального неравенства, отношениям власти и дискриминации.  3. Третье направление выдвигает на первый план проблемы маркирования социального пространства детства как признанного компонента всех социальных структур: где, как и в каком именно статусе дети участвуют в общественной жизни, как это сказывается в членении жизненного пути и т.д.  4. В четвертом направлении доминирующим мотивом является изучение дискурсов, производящих и видоизменяющих идею ребенка и детства: какие именно свойства детей при этом выделяются и подчеркиваются или, наоборот, скрываются и каким образом это влияет на психологию детей и их взаимоотношения с взрослыми. И. С. Кон утверждает, что универсальной методологической парадигмы для изучения детства не существует. Каждый ученый, занимающийся данной проблемой, независимо от принадлежности к какому-либо научному направлению, должен принимать во внимание, что главные черты современной социологической теории детства: во-первых, понимание ребенка как социального субъекта, и во-вторых, понимание множественности детства и детских миров. Как мы упомянули выше, одним из ключевых направлений социологического исследования детства является изучение дискурсов о детстве, зачастую оно проводится на основе исторического ретроспективного анализа представлений о детстве в ту или иную эпоху и их эволюции. Представления о детстве, образы детства зависят от социально-исторического контекста: Карин Калверт проводит историческое исследование и выделяет на основании изучения материальной культуры детства в США образы ребёнка в конкретную эпоху. В книге «Дети в доме. Материальная культура раннего детства, 1600-1900» ею были подробно описаны варианты отношения к детям в Америке на протяжении трех веков. Первый этап датируется до 1750 г. Фактически, основная характеристика этой модели воспитания – отсутствие детства как такового, попытки всячески избежать данного периода. Эта аксиома находила отражение во всем. Так, например, пеленание младенца играло символичную роль в жизни ребенка, считалось, что «пеленки удлиняли фигуру младенца, приближая его к более взрослым пропорциям». [К. Калверт «Дети в доме. Материальная культура раннего детства, 1600-1900»]. Одежда не подчеркивала половую принадлежность с целью приравнять детей к единому образцу недоразвитого человека. Ребенка старались обучить ходить как можно быстрее, ползающий младенец мог вызывать умиление, но в то же время ассоциироваться с недоразвитостью и беспомощностью.  Процесс обучения ходьбе сопровождался травмами, ушибами, но это не волновало взрослых, ведь это неотъемлемый этап процесса взросления и становления человеком. Со стороны родителей уделялось крайне мало внимания: «Потакать их капризам означало бы оставить их <...> эгоистичными, подобными животным или дикарям» [К. Калверт «Дети в доме. Материальная культура раннего детства, 1600-1900»]. Считалось абсолютно правильным приучать ребенка с самого раннего возраста ко взрослым занятиям: охота, езда верхом, стрельба. Таким образом, данную модель можно описать как полное отрицание периода детства: «…детство было временем недостаточности, взрослость же являлась целью и наградой». Следующий описываемый период детства датируется 1750-1830 гг. Если раннее детство не признавали полноценной частью жизни человека, то сейчас это период, который определяет дальнейшую успешность существования.  Родители отказались от пеленок, высоких колыбелей и ходунков. Все создавалась с максимальным удобством для ребенка. Его развитие было естественным процессом, которому нельзя было препятствовать. Родителям считалось необходимым уделять ребенку как можно больше внимания. Некоторые матери отказывались от слуг в целях единоличного воспитания, но из-за невозможности совладать с шумом и капризами, они были вынуждены прибегнуть к наркотическим средствам и алкоголю для успокоения ребенка.  В этот период можно заметить, что на картинах дети изображались с игрушками в руках. Игры всячески поощрялись, они стали символом детства. Этот период продлился: у девочки считались детьми до 12 лет, мальчики же до 14. Между тем с середины 19 века вместо мира, в котором ребёнок жил и участвовал вместе и наравне со взрослыми, ему стали создавать отдельный мир, наполненный специальными предметами, ритуалами и действиями, подчёркивающими явные различия между взрослыми и детьми. Был создан образ невинного ребёнка, а также масса барьеров, отделяющих и защищающих детей от грязи и искушений мира взрослых. Вещи: детская кроватка, прогулочная коляска, качели, высокий стульчик. Таким образом, данную модель воспитания можно описать как естественную стадию развития человека, которая требует от родителей предельного внимания и заботы.  Третий период датируется 1830-1900 гг. Дети, принадлежащие данной эпохе, приравнивались к ангелам, будучи совершенными и чистыми. Они являлись центром, основным объектом внимания всех членов семьи. Считалось правильным предоставлять детям отдельную комнату. Коляска была предметом роскоши и внимания: «витрина, в которой выставляли младенца». [К. Калверт «Дети в доме. Материальная культура раннего детства, 1600-1900»]. Ребенка всячески оберегали от контакта с внешним взрослым миром, пытаясь создать рай, а также всячески оттянуть процесс взросления. Взрослый мир представлялся полной противоположностью детству, как резкий обрыв в тягостную жизнь, полную испытаний. Во всех дальнейших неудачах и недостатках детей родители обвиняли себя, также дети являлись показателем, неким отражением семьи изнутри.  Таким образом, данную модель можно охарактеризовать приравниванием ребенка к ангелу, преследуя цели сделать детство максимально спокойным, светлым и беспроблемным периодом в жизни человека.  Схожим методом анализирует изменение образа ребёнка Дария Димке. Она рассматривает модели воспитания в рамках периода советского времени В статье Д.В. Димке «Детство внутри утопических проектов: концепция и технология» основной исследовательский упор был сделан на описании более современных и актуальных концепциях детства. В описании моделей прошлых веков Д. Димке полностью дублирует вышеописанные идеи К. Калверт, расширяя границы исследования и внедряя для сравнения общества другого типа. Автор использует типологию обществ, предложенную А. Макинтайром. Он подразделяет общества на героические и либеральные. Героические – они же традиционные общества. В них господствует равнодушное отношение к периоду детства, попытки укоротить его, сделав ребенка подобием взрослого человека как можно скорее. Либеральные же общества всячески романтизировали детство, оттягивая процесс вступления в жестокую взрослую жизнь, которая представляла собой разочарование, горе и отсутствие свободы. С чем же связана такая концепция? «Эту концепция детства можно рассматривать как одно из последствий краха идеологии Просвещения. Разочарование в возможностях разума и проектах построения справедливого общества приводит к идеализации простоты, невинности и неискушенности. Утрата иллюзий по поводу будущего порождает ностальгию по прошлому» [Д.В. Димке «Детство внутри утопических проектов: концепция и технология», 2012.]  Эта концепция находила отражение во многих литературных произведениях, картинах той эпохи. Но подобную модель отношения к детям полностью отвергла русская революционная культура 20-х годов. Советская культура задает строгую структуру детства: «Детям следовало как можно скорее повзрослеть, чтобы присоединиться к взрослым и помочь им в достижении их высокой цели, цели, о которой так давно мечтало все человечество, – создание справедливого общества». [Д.В. Димке «Детство внутри утопических проектов: концепция и технология».]. Советские мультфильмы, художественные картины, снятые для детей, были направлены на прививание взрослых ценностей с целью искоренения периода детства как лишнего этапа в жизни. Все призывало быстрее вырасти для воплощения идеи справедливого общества. Подобные условия сформировали мощную модель воспитания «взрослый ребенок», которая задала стиль жизни на многие десятилетия. Обобщая вышесказанное, я делаю вывод, в социологии логика изучения детства и родительства связана, конечно же, с главенствующими парадигмами и доминирующим в науке парадигмальным дискурсом. Детство рассматривается как выраженная в действиях и языке совокупность объектов, событий, процессов, социальных институтов и социальных практик в отношении детей, которая формируется и поддерживается обществом, а также постоянно возобновляется в процессе жизнедеятельности детей, осваивающих социальность и интегрирующихся в социум. Существует проблематика исследований детства, основной из которых является анализ образа ребёнка, в данном направлении и будет осуществляться мое дальнейшее исследование. 
В данной статье я хочу рассмотреть социологическое изучение детства и его связь с другими науками. Я буду рассматривать различные направления в изучении детства, а также их особенности и взаимосвязь с другими областями знания. Также я буду рассматривать логику изучения детства и его связь с другими социальными сферами.