3.2. Проблемные аспекты коллизионного регулирования ИС в ЕС
Одним из важнейших вопросов в контексте настоящего исследования является вопрос соотношения источников права Европейского Союза и национально-правовых источников стран-членов ЕС при регулировании отношений в сфере интеллектуальной собственности. Как отмечают исследователи права Европейского Союза, в частности Энтин В.Л., опасения по поводу того, что территориальная ограниченность прав ИС может привести к раздроблению единого экономического рынка ЕС, вызвали к жизни «решительное стремление к утверждению примата права ЕС в сфере интеллектуальной собственности». Это нашло свое отражение в создании специфических инструментов защиты интеллектуальных прав (товарного знака ЕС, промышленного образца ЕС, единого европейского патента), охрана которых обеспечивается соответствующими регламентами ЕС. Кроме того, этот фактор стал предпосылкой для дальнейшей гармонизации права ИС в Сообществе. Это, однако, не исключает возможность применения национального законодательства стран-членов ЕС, включая и материальные (1) и коллизионные (2) нормы. Это возможно по ряду причин: Значительный круг вопросов остается не урегулированным на уровне ЕС, а потому субсидиарно подчиняется национальному законодательству стран-членов Сообщества. Данный порядок применения национального права закреплен в регламентах ЕС, например в ст. 101 Регламента № 207/2009 «О товарном знаке Сообщества».  Вышеописанный порядок подразумевает применение коллизионных национальных норм в том числе. Причем в случае, если страна провозгласит что соответствующий «коллизионный» регламент ЕС (Рим I или Рим II) не имеет для нее силы, такой регламент не будет считаться частью законодательства данной страны. Следовательно, применимое право будет определяться на основании национальных коллизионных норм, «минуя» ступень применения регламента. 2.1) В ряде случаев Регламенты Рим I и Рим II могут не подлежать применению. В таких случаях применимое право также должно определяться на основании национальных коллизионных норм, «минуя» ступень применения регламента.  Поскольку вопрос материального регулирования интеллектуальной собственности не охватывается темой настоящего исследования, случаи, указанные в пункте 1) не будут раскрыты в данной главе. Автор предлагает поподробнее остановиться на случаях, упомянутых в пунктах 2), 2.1). В соответствии с подп. 40 п. 1 Преамбулы Регламента Рим II Дания исключила применение настоящего Регламента и не связана правилами, установленными в нем. Далее, в п. 4 Преамбулы указывается, что «для целей применения настоящего Регламента под словами «страны-члены Сообщества» подразумеваются все страны-члены Европейского Союза за исключением Дании. На данный момент применение Регламента исключила лишь Дания. Однако, таким правом пользовалась не только Дания, так, например Ирландия, входившая ранее в состав ЕС, исключала действие Регламента Рим I.  Говоря о случаях, в которых применение Регламентов Рим I и Рим II исключается не в силу прямого указания стран-членов Сообщества, а в силу иных объективных причин, следует отметить, что основной причиной этого является вопрос о соотношении договорного и интеллектуального статута. Как было отмечено в 1 главе, национальные суды стран-членов ЕС как правило разделяют вопросы, связанные с существом обязательства и вопросы, связанные с интеллектуальными правами. Таким образом, определенные случаи могут быть исключены из сферы действия Регламента Рим I в силу ratione materiae. К таким случаям прежде всего относятся аспекты, которые охватываются не договорным, а интеллектуальным статутом. Так, например, принудительная лицензия не охватывается понятием договорных отношений в соответствии с Регламентом Рим I, следовательно, право, применимое к правоотношениям, связанным с выдачей принудительной лицензии, будет определяться на основании национальных коллизионных норм. Кроме того, формальные требования, являющиеся предварительными условиями действительности лицензии также не охватываются договорным статутом. В доктрине данная концепция получила название «депасаж». Исследователи права ИС Европейского Сообщества, утверждают, что, в отсутствие выбора применимого права по воле сторон, контракты в данной сфере должны быть подчинены принципу depacage. Однако зачастую на практике бывает весьма сложно применить принцип depacage и разделить договорный и интеллектуальный статуты. Это стало причиной того, что суды смешивают интеллектуальный и договорный статуты, определяя применимое право по lex venditoris для всего правоотношения в целом. В результате такого смешения интеллектуальный статут может попасть под сферу действия той юрисдикции, в которой данному объекту ИС предоставляется меньший объем охраны. Другим проблемным аспектом является определение права, применимого к трудовому договору, целью заключение которого предстает создание работником определенного объекта ИС в интересах работодателя. По общему правилу, к данным контрактам применимо право страны, в которой работник осуществляет свою трудовую деятельность. Вместе с тем, спорным является вопрос о соотношении трудовых правоотношений и порядка охраны права собственности работника на создание/изобретение. В национальном законодательстве ряда стран (например, в Гражданском кодексе, Франции, Германии) закреплено, что «право на патент» регулируется правом lex loci protectionis. Таким образом, налицо конкуренция коллизионных норм национального и коммунитарного законодательства. Данная коллизия подтверждает необходимость разграничения договорного и интеллектуального статута. С целью избежания подобных противоречий при формировании системы правового регулирования ИС в ЕАЭС, представляется целесообразным обозначить четкие критерии разграничения договорного и интеллектуального статутов и сферы действия последнего. Интерес представляет также коллизионное регулирование патентных отношений. Как было отмечено в предыдущей главе, важным источником правового регулирования ИС в Сообществе является Европейская патентная конвенция 1972 г. и Соглашение о Едином патентном суде. Несмотря на то, что целью данных актов является унификация патентного права, это не исключает применение национального законодательства стран-членов «при необходимости». При этом, ни в одном из актов не определено, какое право должны применять национальные суды, сохраняющие юрисдикцию на рассмотрение патентных споров до вступления Соглашения в силу. Ряд исследователей отмечает, что применяться должно национальное материальное право, другие же настаивают на применении Соглашения о Едином патентном суде. Противники применения судами национального материального права говорят о том, что такой подход противоречит целям Соглашения и может привести к усилению правовой неопределенности.  Говоря о проблемных аспектах коллизионного регулирования внедоговорных отношений, следует отметить, что в этой области проблемы вызваны сложностями с толкованием Регламента Рим II.  Так, например, в отсутствие прямого указания в тексте Регламента Рим II, суды стран-членов ЕС по-разному трактуют привязку lex loci delicti при определении права применимого при рассмотрении споров, связанных с нарушением наднациональных интеллектуальных прав. Камнем преткновения стал вопрос о том, что следует понимать под «государством, где началось нарушение». Так, например, в деле Nintendo Co Ltd. vs BigBen Interactive SA, BigBen Interactive GmbH, перед Дюссельдорфским земельным судом встал вопрос: что считать государством, в котором началось нарушение, когда нарушитель действовал сразу в нескольких странах и нарушение началось одновременно на территории нескольких государств? Разрешая спор по существу, в решении от 27.09.2017 г. суд применил право Франции, Австрии и Германии, как стран, «затронутых» нарушением. Однако, впоследствии Суд ЕС указал, что при толковании п. 2 ст. 8 Регламента Рим II, под государством, где началось нарушение, следует понимать место начала активных действий, повлекших вред. Примечательно также то, что при вынесении решения по данному делу Суд учел позицию Генерального адвоката, согласно которой толковать п. 2 ст. 8 Регламента Рим II следует во взаимосвязи с подп. d) п. 1 ст. 89 Регламента № 6/2002 Совета ЕС «О промышленных образцах Европейского Сообщества». В соответствии с таким системным толкованием, «государством, где началось нарушение» является место производства товаров-носителей охраняемого объекта ИС. Логика Генерального адвоката состояла в том, что без производства не было бы возможно распространение товаров на территории других стран, следовательно, не было бы самого факта нарушения. Такая позиция также была отражена в другом решении Суда ЕС по делу Coty Germany GmbH от 16.07.2015 г. Учитывая вышеизложенное, стоит отметить, что Суд ЕС играет значительную роль в процессе толкования коллизионных норм в области ИС на протяжении всего становления данного института. Это свидетельствует о необходимости существования подобного органа в схожих интеграционных объединениях. Многообразие и сложность структуры правовых источников интеграционных объединений неизбежно будет вызывать трудности с толкованием тех или иных положений. В области интеллектуальной собственности данная проблема может ощущаться особенно остро ввиду стремительных темпов развития сферы ИС. Подводя итог, представляется важным заметить следующее. Активное развитие правового регулирования ИС на уровне Сообщества привела к высокой степени унификации права, регулирующего данную область. Вместе с тем, до сих пор существует ряд вопросов, не затронутых законодательством ЕС. Применимое право в таких случаях определяется на основании норм национального законодательства стран-членов. Главной проблемой при этом является разграничение интеллектуального и договорного статута и обеспечение ясности толкования коллизионных норм в части их объема и порядка применения. Данные аспекты следует учитывать при разработке коллизионного регулирования ИС в ЕАЭС. Для решения первой проблемы автором предлагается разработать перечень вопросов, охватываемых понятием «интеллектуальный статут» и закрепить данный перечень на уровне источников коммунитарного права. Автором предлагается включить в перечень вопросы возникновения и прекращения интеллектуальных прав и права собственности на объекты ИС, в т.ч. создаваемые в процессе трудовой деятельности, перечень охраняемых объектов интеллектуальной собственности, внедоговорные обязательства и способы защиты интеллектуальных прав. Данный перечень необходимо сделать открытым, однако определить тест, при прохождении которого определенный аспект может быть отнесен к сфере действия интеллектуального статута. Данный тест может состоять в ответе на вопрос: может ли определенный аспект возникнуть в рамках правоотношения иного типа? В случае, если правовая природа и характеристики спорного аспекта позволяют представить его существование в другой сфере гражданских правоотношений, значит такой аспект не может быть отнесен к сфере действия интеллектуального статута, поскольку не имеет тесной связи с существом ИС.
В настоящей главе рассматривается вопрос соотношения источников права Европейского Союза и национально-правовых источников стран-членов ЕС при регулировании отношений в сфере интеллектуальной собственности. Автор отмечает, что ряд вопросов остается не урегулированным на уровне ЕС, а потому применимое право будет определяться на основании национальных коллизионных норм, «минуя» ступень применения регламента. Кроме того, автор указывает на необходимость разграничения интеллектуального и договорного статута и обеспечения ясности толкования коллизионных норм в части их объема и порядка применения.