1.3.
Тем не менее, прежде чем рассуждать о парадигмах, в которых развивались события, предшествующие и последующие за подписанием СВПД в 2015 году, стоит обратиться к истории развития иранской ядерной программы, чтобы выявить хронологическую последовательность того, каким образом ситуация оказалась на той стадии, на которой она находится сейчас.  Ядерное оружие стало предметом многочисленных споров после атаки США на японские Хиросиму и Нагасаки в 1945 и остается таковым без малого восемьдесят лет спустя. Вопрос правомерности обладания ядерным оружием теми или иными странами решается на уровне Совета Безопасности Организации Объединенных Наций (ООН) и Международного Агентства по Атомной Энергии (МАГАТЭ). Против стран, обладание ядерным оружием которых считается угрозой для мирового сообщества, принимаются санкции и вводятся как экономические, так и политические ограничения.  Главными примерами таких стран можно назвать КНДР и Иран. Однако если северокорейская программа начиналась при содействии СССР как ответ на угрозу американского ядерного удара по стране уже в пятидесятые, то иранская программа с первых лет своего существования опиралась на поддержку США и еще ряда стран Запада. В КНДР изначально заявляли о намерении создать ядерное оружие, последовательно подкрепляя это своими действиями: выходом из ДНЯО в 2003, а затем и объявлением о проведении первых ядерных испытаний в 2006 и следующих в 2009. Иран же присоединился не только ДНЯО в 1970, но и подписал с МАГАТЭ Соглашение о всеобъемлющих гарантиях для неядерных государств в 1974, декларируя свои намерения о развитии исключительно мирного атома. Несмотря на это, дальнейшее развитие ситуации оказалось не таким оптимистичным: в 1979 в Иране произошла исламская революция, на какое-то время остановившая работы в области атомной энергетики, однако, впоследствии оказавшая ключевое влияние на изменившуюся риторику развития иранской ядерной программы. Первые дискуссии о необходимости разработки Ираном собственной ядерной программы имели место в 1955 г, через два года после свержения демократически избранного правительства премьер-министра Мохаммеда Моссадыка, проводившего недружелюбную политику в отношении Великобритании и США и, в частности, национализировавшего иранский нефтегазовый сектор, за что и был свергнут в результате переворота, организованного британскими и американскими спецслужбами. Когда препятствие в виде пребывания нелояльного Моссадыка в должности премьер-министра было устранено, Вашингтоном был предпринят первый конкретный шаг по обеспечению его участия в разработке иранской ядерной программы.  Это случилось 5 марта 1957 г., когда последний иранский шахиншах Мохаммед Реза Пехлеви, полный решимости модернизировать страну и наладить отношения с Западом, подписал с США соглашение о гражданском ядерном сотрудничестве. Подкреплению данной договоренности способствовала проводимая США программа «Атом для мира», которая предоставляла техническую помощь странам, подписавшим ее, а также лизинг на обогащенный уран, и проведение совместных исследований в области мирного использования ядерной энергии.  Сама программа была запущена после одноименной речи президента США Дуайта Эйзенхауэра на Генеральной Ассамблее ООН 8 декабря 1953. Она послужила идеологической основой сначала для создания Международного агентства по атомной энергии (1957), а затем и Договора о нераспространении ядерного оружия (1968). Помимо этого, программа являлась оправданием для растущих в самих США военных расходов, а также политическим прикрытием для наращивания ядерного оружия на фоне продолжающейся гонки вооружений в рамках Холодной войны. «Атом для мира» позволил США экспортировать более 25 тонн высокообогащенного урана (ВОУ) в 30 стран, в основном для заправки исследовательских реакторов, что сегодня рассматривается как риск ядерного распространения.  Далее, в 1959 г. шах М. Р. Пехлеви распорядился о создании Центра ядерных исследований в Тегеране и начал переговоры с Соединенными Штатами о покупке реактора на 5 МВт для центра. Через восемь лет, в 1967 г. Иран получил от США 5,5 кг обогащенного урана, из которых 5,16 кг содержали изотопы делящегося урана. Кроме того, в Тегеран было поставлено 112 кг плутония, из которых 104 кг содержали делящиеся изотопы, исследовательский ядерный реактор, мощностью 5 МВт, и топливо, предоставленное американской фирмой United Nuclear Corporation. В то время Иран находился в хороших отношениях с США, которые активно финансировали иранскую ядерную программу и в принципе выступали своеобразным гарантом безопасности для Ирана. Это послужило одной из главных причин того, что Иран стал одной из первых стран, ратифицировавших ДНЯО, это произошло 2 февраля 1970. При этом в договоре должна была существовать определенная система гарантий, ставившая под контроль деятельность государств, не обладающих ядерным оружием.  До вступления ДНЯО в силу в МАГАТЭ уже существовала такая система, известная под сводным названием INFCIRC/66/Rev.2. Она содержала подробные процедуры учета и контроля в отношении отдельных атомных объектов – первоначально реакторов любой мощности, а в 1967–1968 гг. эта система была распространена на предприятия по переработке облученного ядерного топлива и по изготовлению свежего ядерного топлива. Отличительной чертой INFCIRC/66/Rev.2 было то, что эта система применялась лишь в отношении конкретных материалов и оборудования, а не всей ядерной программы целиком. Однако деятельность таких стран как ФРГ и Япония заставила МАГАТЭ пересмотреть свои взгляды и создать новую систему гарантий, целью которой было бы недопущение превращения мирной деятельности государств, не обладающих ядерным оружием (НЯОГ, Non-Nuclear Weapon State) в военную. Она была разработана с 1970–71 гг. при активном сотрудничестве СССР, США и Великобритании и получила название INFCIRC/153, ставя своей целью постановку на контроль всей ядерной деятельности подписавших это соглашение государств. Этот документ подписал и Тегеран.  Говоря о том, что иранская ядерная программа на протяжении последних двадцати лет рассматривается как угроза мировому сообществу, стоит упомянуть, что так было не всегда. В 1960-х и 1970-х никто не ставил под сомнение мирные намерения Ирана в отношении развития своей ядерной программы. Тегеран сотрудничал с развитыми странами в этой области. Так, в 1967 г. был создан Тегеранский центр ядерных исследований (Tehran Nuclear Research Center). Его работой руководила Организация атомной энергии Ирана (Atomic Energy Organization of Iran, ОАЭИ), в обязанности которой, помимо контроля над деятельностью объектов ядерной энергетики, входило ведение международных переговоров для обеспечения деятельности атомных электростанций. Вскоре Департамент внешних связей ОАЭИ заключил контракт на поставку ядерного топлива сроком на десять лет с США, чуть позже с Германией и Францией. В 1975 г. ОАЭИ выкупила 10% акций Eurodif (European Gaseous Diffusion Uranium Enrichment Consortium), которые позволили Тегерану получить права на покупку части продукции завода, а также доступ к технологиям обогащения. Иран стал одной из первых стран мира, в которой начали проводиться исследования возможности применения лазерных технологий для разделения изотопов урана. В 1975 г. в рамках ОАЭИ был сначала открыт Отдел лазерных технологий, а затем подписан немецко-иранский контракт по созданию совместной лаборатории, занимающейся изучением свойств урана. Успехи Исламской Республики Иран (ИРИ) в этой области подтолкнули руководство страны к заключению ряда контрактов не только с США и европейскими странами, но и, например, с ЮАР. Так, был заключен контракт на получение технологий фторирования урана и приобретения 15% уранового месторождения Rossing в ЮАР (сейчас – территория Намибии). Благодаря успешному старту ядерной программы в стране, Пехлеви поставил амбициозную цель - к середине 1990-х гг. создать 23 энергетических реактора по всему Ирану, по средствам покупки технологий и инструментов в Германии и Франции. К моменту свержения Шаха в 1979 г., Тегеран получил шесть реакторов согласно контрактам, а также была произведена попытка купить в общей сложности двенадцать реакторов в США, Франции и Германии, а два немецких реактора на 1300 МВт в Бушере были завершены на 60% и 75%. Тысячи иранцев были направлены в Германию, США, Великобританию, Францию для получения практических и теоретических знаний в области ядерных технологий. Значительная часть иранских сотрудников являлась выпускниками Массачусетского технологического института (MIT). Однако при всей внешней направленности иранской ядерной программы только в мирное русло, стоит отметить, что предпосылки и сигналы к тому, что Иран может быть заинтересован не только в мирном освоении атома, стали появляться еще при шахе. Так, планировалось, что к 1980 году французские специалисты построят в Исфахане предприятие по переработке отработанного ядерного топлива, что могло сделать Иран пороговым ядерным государством, вырабатывающим плутоний в промышленных масштабах. Однако никто не придал этому значения, ведь Тегеран подписывал все необходимые соглашения и допускал экспертом МАГАТЭ на свои ядерные объекты.  Тем не менее, центр в Исфахане построен не был, во многом из-за случившейся в 1979 исламской революции. В силу множества экономических и политических проблем программа перестала иметь важное значение для нового иранского руководства, а в силу антизападной в целом и антиамериканской направленностью политики в частности, Иран потерял большинство из своих зарубежных партнеров, принимавших участие в реализации программы. До середины 1980-х новому иранскому руководству было просто не до этого: страна находилась в глубоком экономическом кризисе в том числе из-за резко упавших цен на нефть, когда в 1986 из-за перепроизводства цена за баррель опустилась до 10 долларов, сотрудничество с западными партнерами практически сошло на нет, а из Ирана стали массово эмигрировать квалифицированные ученые-ядерщики. Новая расстановка приоритетов внутренней политики и переход иранской ядерной программы к состоянию стагнации стали закономерным и логичным следствием сложившейся ситуации.  Настроения внутри иранского руководства по этому вопросу начали меняться в силу такого фактора как ирано-иракская война 1980–1988 годов, во время которой стало очевидно, что Багдад занимается разработкой ядерной программы, применяемой для военных целей. Президент Ирака Саддам Хуссейн опасался, что исламская революция, случившаяся в Иране, может перекинуться и на соседний Ирак, в котором большинство населения является шиитами. Суннитское руководство страны не хотело этого допустить, поэтому приняло решение развязать войну, в которой и США, и СССР выступили на стороне Багдада. Этот факт, а также экономическая обстановка в стране создали для Тегерана непростую ситуацию с необходимостью поиска новых торговых партнеров, в том числе и по вопросам приобретения оборудования и материалов для развития своей ядерной программы. Такие партнерами для Ирана стали Китай, уже обладавший как химическим, так и ядерным оружием, Пакистан, обладающий ядерным потенциалом и вообще не принимающий участия в ДНЯО, а чуть позже – Россия, с которой 25 августа 1992 был подписан договор о сотрудничестве в сооружении Бушерской АЭС.  Постройка этой станции уже была начата в 1974 немецкой компанией Крафтверк юнион (Kraftwerk Union) и предполагала сооружение двух энергоблока с легководными реакторами электрической мощностью 1000 МВт каждый. Строительству Бушерской АЭС западногерманской компанией помешал и экономический кризис в Иране, и ирано-иракская война, в результате которой строящийся объект 9 раз подвергался авиаударам, и, безусловно, исламская революция в Иране, после которой США начали оказывать давление на Аргентину (1992), Германию, Испанию (1990) и Францию с которыми Иран пытался заключить соглашения о продолжении строительства АЭС. Тегеран, помимо прочего, сотрудничал в области ядерной энергетики и с Китаем, в 1993 было заключено соглашение о строительстве в Дарховине двух легководных энергетических реакторов мощностью по 360 МВт, что в итоге не было сделано из-за оказанного на Пекин давления США, ведь на тот момент дипломатические отношения между Вашингтоном и Тегераном, особенно после захвата заложников в посольстве США в Тегеране 4 ноября 1979, неудачной попытки их силового освобождения при проведении операции «Орлиный коготь», протестуя против которой даже ушел в отставку госсекретарь США Сайрус Вэнс, и последующего освобождения сотрудников посольства в результате переговоров при посредничестве Алжира, испортились настолько, что вообще были разорваны и не восстановлены до сих пор.  В 1981 был уничтожен построенный Францией ядерный реактор «Осирак», располагавшегося в 15 км от Багдада в пустыне Тхувайтха. Он был пригоден для выделения плутония из топливных элементов реактора, что в конечном счете позволяло создать плутониевую бомбу. Этот факт заставил иракского лидера пойти на амнистию для специалистов в области атомной энергетики, увеличить количество людей, работающих в этой отрасли, в 15 раз, а также полностью засекретить программу.  В 1985 были открыты урановые месторождения в провинции Йезд, урановые запасы которых, по оценкам ОАЭИ приближались к 800 тоннам (785). Весомый вклад в разработку иранских технологий по добыче уране внесли специалисты из Китая, около 600 из них вахтовым методом работали на месторождениях вместе со специалистами из Ирана. Совместная ирано-китайская стала возможной благодаря подписанию соглашения о сотрудничестве в области ядерных исследований, заключенному в 1990.  На момент начала 1990-х, при отнюдь не являющейся благоприятной для Ирана мировой и региональной обстановке, ключевой проблемой, с которой столкнулся Тегеран, стала даже не сложность поиска партнеров в области ядерных разработок, а нехватка высококвалифицированных кадров в области ядерных исследований. В результате, в начале 1990-х гг. возобновилась поставленная на паузу после революции активная программа по отправке иранских студентов в ведущие институты за рубежом. Правительство возобновило финансирование для возрождения научно-исследовательской инфраструктуры, простаивающей десять лет. Одним из следствий этого стало открытие лаборатории имени Джабира ибн Хайяна, специализировавшейся на обучении ядерных техников. Возможность иметь у своих границ враждебного соседа, обладающего ядерным оружием, не вызывала восторга у аятоллы Хомейни, поэтому Иран стал всерьез задумываться о восстановлении своей ядерной программы уже с военной составляющей. Сделать это легальным способом, при этом находясь под санкциями, было невозможно, поэтому руководству страны пришлось искать обходные пути и использовать черный рынок. Так, в 1987 году пакистанский ученый Абдул Кадыр Хан, укравший технологии обогащения урана из Амстердама, где он работал в URENCO (European Uranium Enrichment Centrifuge Corporation), заключил сделку с Ираном на сумму 3 миллиона долларов на поставку конструкций центрифуг и материалов, необходимых для их производства. Со второй половины 1990-х – начала нулевых в Иране стали создаваться мощные научно-исследовательские центры, подконтрольные Организации по атомной энергии Ирана (ОАЭИ): в Тегеране, Исфахане, Кередже и Йезде. Также были введены в эксплуатацию объекты в Натанзе, Фордо и Араке. Тем не менее, главным центром атомной энергетики в стране стал Тегеранский ядерный научно-исследовательский центр при Тегеранском университете (ТЯНИЦ). Создавался он еще в 1960-е при содействии и финансовой поддержке США. Исфаханский ядерный исследовательский центр обладает оборудованием, поставленным из Китая в середине 1990-х. В ядерном исследовательском центре сельского хозяйства и медицины в Кередже также использовалось китайское оборудование. Всего известно о 16 ядерных объектах, которыми располагает Тегеран, однако, например, о существовании предприятия по обогащению урана в Фордо стало известно только в 2009 году, что стало сюрпризом даже для такого партнера Ирана как Россия, и этот факт, в совокупности с другими тревожащими мировое сообщество моментами, касающимися иранской ядерной программы, являлся одним из множества факторов, в силу которых Иран оказался как под жесточайшими американскими, так и международными санкциями. 
Иранская ядерная программа, несмотря на то, что была запущена в мирное время и декларировала исключительно мирные цели, на протяжении последних двадцати лет подвергалась жесткому международному контролю. В частности, в рамках Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) Иран обязался не производить ядерное оружие, однако, несмотря на это, в стране были созданы ядерные объекты, способные производить ядерное оружие.