IV. Перспективы для расширения сферы применения пункта 1 статьи 1068 ГК РФ
В предыдущих разделах мы рассмотрели применение пункта 1 статьи 1068 ГК РФ в основном в аспекте трудовых отношений. Вопрос о применении данной нормы к случаям причинения вреда лицом, которое с «работодателем» связывает гражданско-правовой договор, был поставлен в § 2 главы III.  При этом само решение законодателя в некоторых случаях возложить ответственность на работодателя / заказчика за действия работника / «зависимого» подрядчика протеста не вызывает. В ситуации с трудовыми отношениями такой подход воспринимается как естественный, против решения о возложении на заказчика ответственности за действия «зависимого» подрядчика наше чувство справедливости также не восстаёт. Но возможно ли дальнейшее расширение ответственности? Может ли в каких-либо случаях на лицо быть возложена ответственность за действия причинителя вреда, который не является его работником, выполняет работы не по его заданию (поручению) и не под его контролем? Саму постановку такого вопроса можно было бы пресечь одной ссылкой на пункт 1 статьи 1068 ГК РФ, который не даёт никаких оснований для такого вывода. Однако интенсивное развитие новых форм организации занятости заставляет задуматься над справедливостью такого вывода.  В частности, в настоящее время распространены способы организации бизнеса с использованием посреднических договоров. Например, для этих целей широко применяется агентский договор, по условиям которого агент по поручению принципала осуществляет поиск клиентов, заключает с ними договоры, принимает оплату, обрабатывает заказы и тому подобное.  В качестве возможной альтернативы существует также модель, при которой компания-агрегатор оказывает информационные услуги посредством предоставления доступа к сервису размещения заказов. Любой клиент, желающий получить услугу, оставляет заявку, на которую вправе откликнуться исполнитель.  Таким образом, при любом из вариантов оформления отношений функция агрегатора сводится к тому, чтобы помочь исполнителю, ищущему клиента, и клиенту, желающему получить услугу, найти друг друга.  Не менее популярной является организация франчайзинговых сетей: обладатель бренда (франчайзер) выдаёт другому лицу (франчайзи) лицензию на право использования этого бренда.  Возможно ли возложение ответственности на агента / агрегатора / франчайзера за вред, причинённый его клиентом? Норма, закрепленная в пункте 1 статьи 1068 ГК РФ, явно не предназначена для регулирования подобных случаев, даже если на стороне клиента (принципала, франчайзи) выступает физическое лицо (с регистрацией в качестве самозанятого, индивидуального предпринимателя или без таковой).  В ситуации с использованием посреднических договоров (равно как и при взаимодействии с агрегаторами) трудовых отношений между сторонами нет, непосредственное исполнение заключённых сделок осуществляет принципал. Нельзя и сказать, что принципал осуществляет свою деятельность по заданию агента. Напротив, именно принципал обращается к агенту (агрегатору) с поручением осуществить для него поиск клиентов.  В отношениях из договора франчайзинга франчайзер находится ещё дальше от непосредственного оказания услуг конкретному потребителю.  При этом степень контроля со стороны агрегатора (франчайзера) за деятельностью непосредственного «исполнителя» может быть значительной, а в обороте исполнители выступают от имени «бренда» (носят специальную униформу, наносят на имущество опознавательные знаки, подчиняются стандартам качества, регламентам и прочее). Обоснованно ли лишать потерпевшего возможности обратиться к компании «бренда» только лишь потому, что компания избрала такую модель организации бизнеса?  В отечественной доктрине и практике эта проблема практически не исследована. Отчасти данный вопрос был решён лишь в сфере предоставления услуг агрегаторами такси.   Так, согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 26 лицо, к которому обращается клиент для заключения договора перевозки пассажиров и багажа, отвечает перед пассажиром за причиненный в процессе перевозки вред, если оно заключило договор перевозки от своего имени либо из обстоятельств заключения договора (например, рекламные вывески, информация на сайте в сети «Интернет», переписка сторон при заключении договора и т.п.) у добросовестного гражданина-потребителя могло сложиться мнение, что договор перевозки заключается непосредственно с этим лицом, а фактический перевозчик является его работником либо третьим лицом, привлеченным к исполнению обязательств по перевозке (пункт 3 статьи 307, статья 403 ГК РФ, статьи 8, 9 Закона о защите прав потребителей). Вероятно, в основу этой позиции было положено дело, рассмотренное Верховным Судом РФ незадолго до принятия данного Постановления.  В Определении Верховного Суда РФ № 5-КГ17-220 от 9 января 2018 года Верховный Суд возложил ответственность за вред, причинённый принципалом (водителем) на агрегатора такси. В обоснование своего вывода Верховный Суд сослался на пункт 1 статьи 1005 ГК РФ, согласно которому по сделке, совершенной агентом с третьим лицом от своего имени и за счет принципала, приобретает права и становится обязанным агент, хотя бы принципал и был назван в сделке или вступил с третьим лицом в непосредственные отношения по исполнению сделки: «Как следует из судебных постановлений и материалов дела, обстоятельств того, что, принимая от Яременко Д.И. заказ на оказание услуги по перевозке пассажира легковым такси, ООО «Такси «Престиж» действовало не от своего имени, а от имени принципала, в данном случае от имени ИП Комарова В.Г., судами не установлено.  То обстоятельство, что пассажир впоследствии вступил в непосредственные отношения с работником принципала – водителем такси, а также то, что он мог получить информацию о принципале, согласно приведенным выше положениям статьи 1005 Гражданского кодекса Российской Федерации само по себе не влияет на обязанности агента, вступившего в отношения с третьим лицом от своего имени».  Любопытно, что Верховный Суд РФ и в указанном Определении и в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 26 квалифицирует требования из причинения вреда в качестве договорных. Следует ли из этой позиции, что предъявление иска к агрегатору возможно только в случае, если вред причинён клиенту – вопрос открытый. Позиция нижестоящих судов по данному вопросу является противоречивой. Существует практика, когда суды привлекают в схожих ситуациях к ответственности агента (в том числе со ссылкой на указанное Постановление Пленума). В иных случаях суды занимают формальную позицию и отказывают в привлечении агрегаторов к ответственности со ссылкой на отсутствие условий для применения пункта 1 статьи 1068 ГК РФ. Например, в Определении Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 16.02.2022 по делу № 88-3073/2022 указано: «Вывод суда о возложении ответственности на ООО «Яндекс.Такси» на основании пункта 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации нельзя признать правильным, поскольку данный вывод не основан на совокупности установленных обстоятельств, подтверждающих фактически сложившие трудовые отношения, понятие которых дано в статье 15 Трудового кодекса Российской Федерации, между ООО «Яндекс.Такси» и С.А.Н. Вместе с тем, вывод суда о том, что водитель С.А.Н. действовал по заданию ООО «Яндекс.Такси» и под его контролем за безопасным ведением работ, основан на неверно данной правовой оценке Условий использования сервиса Яндекс.Такси, согласно которым сервис Яндекс.Такси оказывает пользователям информационные услуги в то время как услуги по перевозке пассажиров и багажа оказывается Службами Такси […]». Вероятно, стабилизацию практики можно ожидать после вступления 1 сентября 2023 года в силу Федерального закона от 29.12.2022 № 580-ФЗ, который посвящён регулированию вопросов перевозок легковым такси.   В силу прямого указания части 2 статьи 29 Федерального закона от 29.12.2022 № 580-ФЗ служба заказа легкового такси при передаче заказа легкового такси (обеспечении доступа к информации о заказе легкового такси) несёт в определённых случаях ответственность непосредственно перед пассажиром. К таким случаям относятся ситуации, когда пассажир не уведомлен о наименовании перевозчика. Кроме того, служба такси несет субсидиарную ответственность с перевозчиком, являющимся физическим лицом, перед пассажиром за вред, причиненный его жизни, здоровью, имуществу при перевозке легковым такси, в части возмещения реального ущерба, не покрытого суммой страхового возмещения. Закрепление позиции по этому актуальному вопросу на уровне закона стоит приветствовать. Однако это решает проблему лишь в одном из многочисленных её аспектов. Будет ли тот же подход воспринят практикой при разрешении аналогичных споров, неясно.  Между тем, необходимость общего решения в этом вопросе чувствуется. Существуют убедительные аргументы и «за», и «против» возложения на «обладателя бренда» ответственности за причинённый вред.  С одной стороны, необходимо принимать во внимание более высокую степень свободы, которая есть у непосредственных исполнителей. Оплата, которую они получают, производится им по факту оказания услуг (а не за сам процесс труда). В процессе своей деятельности они несут финансовые, организационные и иные издержки и риски, самостоятельно уплачивают все применимые налоги и сборы (выступая в качестве индивидуальных предпринимателей или самозанятых). Автономность деятельности франчайзи вызывает ещё меньше сомнений.   Поэтому приравнивать их к работникам и «несамостоятельным» подрядчикам было бы опрометчиво.  С другой стороны, право должно адаптироваться к новым условиям развивающегося рынка. Было бы неправильно любой ценой пытаться удержаться в тех условиях организации занятости, которые существовали несколько десятилетий назад.  Очевидно, что данные бизнес-модели реализованы в целях снижения налоговой нагрузки, оптимизации процессов управления, контроля и так далее. Но предмет договоров, которые заключаются между агрегатором и исполнителями, по сути, сводим к тому, чем в обычной ситуации занимается любая другая организация, в которой избрана «классическая» модель трудоустройства – поиском клиентов и «техническим» сопровождением оказания услуг (заключением договоров, принятием платежей, обработкой заказов и т.п.).  В этой связи интересно дело Hollis v Vabu, рассмотренное Верховным Судом Австралии. Гражданин был сбит курьером-велосипедистом, в результате чего был причинён вред здоровью гражданина. Причинителя вреда потерпевший запомнил по названию компании, которая была нанесена на его униформу. При этом курьеры использовали собственные велосипеды и сотрудничали с курьерской службой как индивидуальные предприниматели.  В данном случае суд признал курьера работником компании и возложил на курьерскую службу обязанность возместить причинённый вред. Внимание суда привлёк тот факт, что курьеры были представлены всем третьим лицам как «представители курьерской службы и не было принято никаких мер для того, чтобы определить их как отдельных, самостоятельных, субъектов».  С учётом позиции законодателя по этому вопросу в одном из наиболее крупных сегментов данных отношений есть убедительные аргументы в пользу распространения vicarious liability на агрегаторов (агентов) и в иных сферах. Организация франчайзинговых сетей во многом похожа на описанную выше модель: франчайзи ведёт предпринимательскую деятельность, используя имя и бренд франчайзера, который со своей стороны заинтересован в поддержании репутации своего имени. С этой целью типичным условием для франчайзинговых договоров (договоров коммерческой концессии) является право франчайзера давать франчайзи обязательные указания, инструкции, устанавливать стандарты производства товаров и оказания услуг и т.п.   Эта связь прослеживается и в тексте закона. Согласно статье 1034 ГК РФ правообладатель несёт солидарную ответственность по договорным искам к пользователю. В судебной практике есть примеры, когда эта норма применялась при обосновании ответственности правообладателя в случае причинения вреда третьим лицам. Так, например, Постановлением Президиума Московского городского суда от 23.10.2018 по делу № 44г-338/2018 к ответственности за причинение вреда имуществу гражданина пожаром, вызванным вследствие неисправности кондиционера «Panasonic», был привлечён правообладатель указанного товарного знака.  В другом деле, рассмотренным Красноярским краевым судом, суд, напротив, не привлёк к деликтной ответственности правообладателя коммерческого обозначения, размещённого в розничном магазине, в котором получила травмы посетительница вследствие падения из-за разбросанных в помещении поддонов. Суд сослался на отсутствие заключённого в письменной форме договора коммерческой концессии, при этом причины, по которым коммерческое обозначение ответчика оказалось в этом помещении, исследовать не стал. В любом случае о наличии какого-либо выработанного подхода в практике по данному вопросу говорить не приходится.  Между тем, с учётом регулирования, изложенного в статье 1034 ГК РФ, а также с учётом закреплённой в пункте 2 статьи 1031 ГК РФ обязанности правообладателя контролировать качество товаров (работ, услуг), производимых (выполняемых, оказываемых) пользователем, есть основания для синхронного решения вопросов о применимости в этой ситуации vicarious liability по аналогии с агрегаторами.  Данный подход принят в зарубежных правопорядках. В частности, он реализован в практике американских судов, которые возлагают ответственность на франчайзеров, если приходят к выводу о том, что они осуществляют контроль за франчайзи, а также о том, что франчайзи в глазах рядового потребителя является агентом (представителем) франчайзера.  Такое решение (в ситуации как с агрегаторами, так и с франчайзерами), на наш взгляд, заслуживает поддержки.  Действительно, любое третье лицо, которое каким бы то ни было образом сталкивается с деятельностью таких компаний, видит перед собой именно эту компанию, а не отдельных мелких предпринимателей.  Едва ли обычный участник оборота даже задумывается о том, что услуги по перевозке оказывает не ООО «Яндекс», а большинство известных во всём мире сетей ресторанов быстрого питания (среди которых «McDonald's», «KFC» и многие другие) работают по франшизе.  И этот вывод основывается не только на наших предположениях. В статье профессора Гарвардской школы права Роберта Эмерсона содержится любопытное исследование.  Автор провёл опросы потребителей в 1992, 2000, 2008 и 2016 годах, задавая им разные вопросы, которые показывают, владеют ли они информацией о хорошо известных брендах, которые являются франшизами.  Так, согласно результатам исследования, практически половина опрошенных в 1992 году (46,4 %) и в 2016 году (46,8 %) ответила, что «McDonald's» производит и распространяет продукцию во всех ресторанах сети самостоятельно. В 2000 году количество таких людей составило 38,4 %, в 2008 году – 38,1 %. И это результат без учёта тех респондентов, которые ответили, что «McDonald's» самостоятельно производит продукцию для большинства ресторанов своей сети.  В исследовании содержатся результаты в отношении иных франшиз, но результаты подтверждают заявленный выше тезис: обычные потребители, как правило, даже не подозревают о том, что за вывеской транснациональной корпорации может скрываться более скромный субъект. И это положение практически никак не зависит от степени доступности информации в обществе (данные за каждый из периодов примерно одинаковы). Против этого можно возразить, что вряд ли при принятии решений (особенно по таким серьёзным вопросам как возложение ответственности) право должно оглядываться на невысокий уровень правовой культуры в обществе. Насколько обоснованно изменять режим ответственности, если пользователь услуг не нашёл возможности изучить текст соглашений, в которые он вступает, или ознакомиться с информацией о «настоящем» продавце / исполнителе.  Но помимо того, что такие рассуждения крайне далеки от реальности, нельзя забывать, что потерпевший становится стороной деликтного правоотношения помимо своей воли. Крайне сомнительно в такой ситуации перелагать риски неплатёжеспособности «принципала» с агрегатора/правообладателя, который получает от деятельности принципала/франчайзи прибыль, на потерпевшего.   Гораздо более справедливо и экономически обоснованно дать потерпевшему прямой иск к «владельцу бренда», который находится явно более близко к источнику вреда и который создаёт видимость того, что он вместе со своими «принципалами» составляет единый организм. Обоснованность такого вывода подтверждается и международными унификациями. В частности, в разделе VI.-3:201 Модельных правил Европейского частного права указано, что лицо при наличии определённый условий несёт ответственность за действия лиц, которых оно «нанимает или иным подобным образом привлекает к работе».   Таким образом, несмотря на отсутствие прямых оснований в законе (за исключением ещё не вступившего в силу Федерального закона от 29.12.2022 № 580-ФЗ), по нашему мнению, сфера vicarious liability должна быть распространена на описанные в настоящей главе ситуации.  Если фактические отношения по существу являются отношениями, которые обычно складываются между работником и работодателем, а перед третьими лицами агент / правообладатель и все его «принципалы» выступают как единое целое, форма организации их отношений сама по себе не может перераспределять риски неплатёжеспособности причинителя вреда на потерпевшего.                
В статье рассматривается вопрос о том, может ли лицо нести ответственность за вред, причинённый третьим лицам, если оно не является непосредственным исполнителем, а лишь предоставляет доступ к услуге или выполняет иные функции. В частности, автор задается вопросом, может ли быть применена норма, закрепленная в пункте 1 статьи 1068 ГК РФ, к агентам, которые предоставляют услуги по поиску клиентов, а также к франчайзерам, которые предоставляют право использования бренда.