2
В образовании грамматических окказионализмов важную роль играет контекст: «что Данте нам, что мы ему, ей-богу» (Карпинос) – оказываясь в ряду местоимений дательного падежа (нам, ему), неизменяемое междометие ей-богу приобретает соответствующую грамматическую ассоциацию (хотя корень ей в данном слове этимологически не связан с омонимичной формой личного местоимения). В качестве языкового эксперимента выступают морфологические новообразования Н. Карпичевой: «время – большое умница: выйдешь себя на улицу, щуришься фонарей»: 1) сказуемое «умница» - гендерно-нейтральное слово, нормативно согласующееся как с женским, так и с мужским родом прилагательных, в данном контексте употребляется с прилагательным среднего рода, согласующимся с подлежащим «время»; вероятно, согласование со средним родом – это потенциальная грамматическая возможность нейтральных слов типа «умница», что актуализируется в данном поэтическом контексте; 2) глагол выйти приобретает переходность и даже употребляется с возвратным местоимением себя, приобретая коннотативную семантику самопринуждения, вымученного действия; 3) возвратный глагол щуриться ненормативно управляет родительным падежом существительного без предлога, причем сочетание можно развернуть до полного «щуришься из-за фонарей», следовательно, здесь мы имеем дело со смысловой компрессией. Смысловая компрессия делает возможным и ненормативное сочетание «я слишком вижу в темноте» (Гильфанов). Необычные словоформы появляются в стихотворении В. Мишина «имея много деньг…»: денуть, деньг, раздну, взайма, взайму – в данном случае автор намеренно прибегает к просторечным формам. С одной стороны, они выполняют структурную функцию: поддерживают ритм и выстраивают правый вертикальный ряд стихотворения; с другой стороны, данные слова снижают стиль поэтического текста до разговорного и придают ему легкий, насмешливый тон, помогая автору передать нужное настроение.  Рифменной поддержкой пользуются и фонетико-грамматические окказионализмы Г. Михалева: «едешь средней полосой / так светло и холосо», «и никто тебя не ждет / не читает не хотит / только ангел твой летит». В некоторых текстах при намеренном стилистическом снижении поэт фиксирует разговорные варианты произношения: «это присказка конешно», «да, собссно, и для чего?». Ненормативные грамматические формы Г. Михалева в поэтическом контексте приобретают эмотивные коннотации: «весь мир до основанья мы поможем» – употребление винительного падежа вместо дательного (с сохранением значения объекта действия) подчеркивает эвфемистическую замену по типу шутливого «причинять добро»; не менее примечательна игра с омонимией слов разных грамматических категорий («и ляжет под яблоню белый, налив»). Заслуживают особого внимания нестандартные случаи поэтической окказионализации, в частности, графические, например, у Н. Карпичевой: новенькая_сосновенькая_тоненькая тоска – замена пробельного написания на нижние подчеркивания объединяет ряд прилагательных в одно слово, как бы отражающее поиск автором подходящего эпитета. Характерно и употребление в новейшей поэзии компьютерного языка: фыва-прол-джэ-игра (Суховей) – набор букв, выстраивающихся по среднему ряду компьютерной клавиатуры в русскоязычной раскладке, соединяется со словом «игра» и вместе с ним образует нетипичный лексический окказионализм; «Первый блин comом, orgом и ru» (Лейбгард) – трансформация прецедентного высказывания: игра слов строится на окказиональной омофонии слова «ком» и названия домена ‘com’, приобретающего окончание творительного падежа -ом из исходного выражения (первый блин комом) и перенимающего грамматическую функцию соответствующего компонента. В материале встречаются и другие примеры межъязыковой омофонии в функции языковой игры, подчеркнутой транслитерацией: яблочный space, tear-новник (Кейлин); «Тот – по-немецки так грубо – tot» (Шварц) – русское дейктическое местоимение тот в устойчивом выражении тот свет соотносится автором с омофоничным ему немецким словом tot («мертвый»), вызывая соответствующие ассоциации у читающего и помогая в построении поэтического образа. Итак, при обращении к грамматическим новациям наблюдается действие механизма компрессии при образовании синтаксических окказионализмов – стяжении конструкций в словосочетания (бенгальские искры). Похожие по структуре, но иные по происхождению единицы составляются за счет расширения привычной сочетаемости слов (сон беременный), в том числе с модификацией языковой нормы и морфологической принадлежности слов (в себя глядеть, от теперь, между двумя вчерами (В. Строчков)). Такие сочетания имеют яркую стилистическую окраску за счет экспрессивных, эмотивных или образных коннотаций. Стилистически маркирована и действующая по принципу аналогии трансформация прецедентных высказываний и устойчивых выражений, которая либо отражает ироническое отношение автора к социальным реалиям (общество истребления) и убеждениям (жизнь всякова), либо порождает эмотивные коннотации (истерический фольклор), либо является игрой с предшествующей литературной традицией (В. Баширов: поэтом можешь ты to be / or not to be, ты не груби). Для поэзии В. Баширова в целом характерно вольное обращение с грамматикой: выделение морфемы как самостоятельной единицы (расскажите нам про крастинацию), намеренное нарушение норм литературного русского языка (мы грамоте прикрасно знаем) в функции языковой игры, к чему прибегает и В. Мишин (по уму никому / не даю взайму – отчасти ради сохранения точной рифмы, отчасти ради шутки). Специфические способы окказионализации как черта идиостиля выделяются и у некоторых других поэтов – например, омограммы и контаминации Павла Байкова, палиндромы Елены Кацюбы, морфологические  преобразования Владимира Строчкова и Натальи Карпичевой. В целом, грамматические окказионализмы выполняют главным образом новаторскую функцию: авторы исследуют потенциальные возможности языковых явлений, которые, реализуясь в поэтическом контексте, освобождаются от нормативных ограничений литературного языка. 
В статье рассматривается феномен окказионализма в современной русской поэзии. Описываются различные способы использования окказионализмов в поэзии, от намеренного нарушения языковых норм до использования их в качестве средства выражения авторской позиции. Особое внимание уделяется анализу языковых новаций, которые могут быть связаны с использованием компьютерных технологий, а также с использованием разговорных форм языка.