1.2. Биография Хигути Итиё и ее место в литературе эпохи Мэйдзи.
 Хигути Итиё (настоящее имя — Хигути Нацуко, 樋口夏子) (1872–1896 гг.) родилась в Токио 2 мая 1872 года и была четвертым ребенком и второй дочерью Хигути Нориёси и Фуруя Аямэ (Таки). Она была дочерью амбициозного фермера, который переехал в Эдо (современный Токио) из деревни соседней префектуры Яманаси незадолго до Реставрации Мэйдзи, после чего он в 1867 году приобрел статус самурая. Хигути Итиё очень гордилась своей номинальной самурайской «родословной», и ей нравилось думать о себе как об обедневшей даме благородного происхождения — одной из жертв изменений, вызванных Реставрацией Мэйдзи. Пока был жив ее отец, Итиё и ее семья жили в комфорте, но после смерти ее старшего брата в 1887 году и отца в 1889 году она, ее мать и сестра познали настоящую нищету.  Формальное образование Итиё подошло к концу, когда ей было одиннадцать лет. Но из школы она ушла не из-за отсутствия способностей к учебе (она была лучшей ученицей в классе), и даже не из-за бедности, а потому, что ее родители, что было типично для того времени, были уверены, что девочке не годится слишком много учиться. Однако Итиё было разрешено изучать классическую японскую поэзию танка, и в 1886 году она поступила в частную школу под названием «Дом леспедецы» (萩の家, «Хаги-но я»), которой руководила Накадзима Утако (中島歌子, 1841–1903) — ведущая поэтесса танка (классическая японская поэтическая форма с размеров в 5–7–5–7–7 слогов). Итиё не только научилась писать танка в стиле поздней школы Кэйэн, но и познакомилась в школе с таким классическими произведениями литературы эпохи Хэйан (794–1185 гг.), как  «Собрание старых и новых песен Японии» (古今和歌集, Кокин вакасю:, 922 г.), «Повесть о Гэндзи» (源氏物語, Гэндзи-моногатари, XI в.) и «Записки от скуки» (徒然草, Цурэдзурэгуса, XIV в.). Это образование заметно повлияло на ее прозаический стиль, особенно в ее дневниках, которые велись на классическом японском языке, напоминающем дневниково-мемуарную литературу эпохи Хэйан несмотря на то, что описываемые в нем события происходили в эпохе Мэйдзи. В «Хаги-но я» Итиё подружилась с Танабэ (позже Миякэ) Кахо (1868–1943 гг.), дочерью видного государственного деятеля. Танабэ Кахо рано проявила интерес к художественной литературе гэсаку периода Эдо (1603–1868 гг.), а позже углубилась в классику периода Хэйан, а также творчество известного писателя периода Эдо Ихара Сайкаку (井原西鶴, 1642–1693 гг.) и «Книгу эскизов» Вашингтона Ирвинга. Повторное открытие Сайкаку в конце 1880-х годов напрямую повлияло на стиль и манеру написания Кахо произведения «Соловей в роще» (藪の鶯, «Ябу-но угуису»), первого достойного внимания рассказа женщины-писательницы эпохи Мэйдзи. «Соловей в роще» был опубликован в 1888 году с предисловием известного писателя и литературного критика Цубоути Сёё. Разумеется, известность отца Кахо помогла ей найти издателя для этой рукописи, но в целом ее работу хвалили.  Успех «Соловья в роще» и особенно весть о том, что Кахо получила тридцать три иены гонорара за свою рукопись, пробудили зависть Итиё и желание сделать то же самое. Литература была единственной областью, в которой Итиё могла конкурировать с девушками из высокопоставленных семей, в то время как ее собственная семья неуклонно спускалась вниз по социальной лестнице. Ее первые литературные сочинения, написанные в 1890 году, были вызваны финансовым кризисом в ее семье, произошедшим вследствие смерти ее отца за год до этого. На протяжении всей своей карьеры Итиё писала художественную литературу в основном для того, чтобы заработать денег, чтобы прокормить себя и свою семью, и даже ее короткие повести, по крайней мере частично, были вдохновлены той же целью. В девятнадцать лет Итиё встретила Накараи Тосуй (半井桃水, 1861–1926 гг.) — писателя-романиста. Она, по-видимому, не читала его романов, но все же разыскала его, вероятно, потому что он был единственным автором, с которым она могла установить контакт. Ее подруга из «Хаги-но я» знала сестру Накараи, и, если верить тому, что Накараи написал много лет спустя, Итиё в то время стирала белье для семьи Накараи. Итиё описала этот визит в первом из своих дневников и то, как глупо, по ее словам, она выглядела, неуклюже представившись ему, и как выглядел сам Накараи: он был очень приятным, выше среднего роста и хорошо сложен. Он подробно обсуждал с ней проблемы современного романа, отметив, что другим людям не нравятся книги, которые он сам предпочитает, и что, если книги не пользуются всеобщей популярностью, они не будут пользоваться большим успехом. Он задавался вопросом, что ему написать, учитывая незрелые вкусы японских читателей, которые оценят только увлекательные рассказы о заговорщиках и разбойниках, или о деяниях злых женщин и проституток. Он писал не в надежде на славу, а для того, чтобы накормить и одеть своих родителей, братьев и сестер.  Замечания Накараи точно передали затруднительное положение авторов в то время. Если они не писали художественную литературу, которая понравилась бы плохо образованным читателям, они не могли надеяться заработать на жизнь, независимо от того, насколько высоко их произведения могли быть оценены немногочисленным высшим кругом читателей. Накараи был прежде всего репортером — он стал первым зарубежным корреспондентом японской газеты и публиковал свои романы в газете как часть работы. Итиё пошла к нему не в надежде подражать его литературному успеху, а потому, что мечтала заработать на писательстве достаточно денег, чтобы бросить шить и стирать одежду. Хигути Итиё, скорее всего, здраво смотрела на способности и качества Накараи и хотела получить от него помощь в развитии своей собственной карьеры. Накараи Тосуй стал важным источником вдохновения для ее литературного дневника, который она вела с 1891 по 1896 год и опубликовала под названием «В тени весенних листьев» (若葉影, «Вакабакагэ»). Благодаря ему она знакомится со светской литературой периода Эдо.  Накараи согласился прочитать рукопись Итиё, и она оставила ему первую часть задуманного рассказа. Когда она снова навестила его несколько дней спустя, его единственное замечание состояло в том, что текст был слишком длинным и не годился для публикации в газете, и что классический литературный стиль (古文, кобун) излишен, и ей следует писать на разговорном языке. Однако Накараи пообещал познакомить ее с разными учеными. Итиё была впечатлена и ничуть не обескуражена очевидным отсутствием энтузиазма Накараи к ее работе. В свою очередь Накараи, хотя и был дружелюбен, похоже, не испытывал к ней романтических чувств. Итиё часто навещала Накараи в течение следующего года, якобы для консультаций по поводу ее произведений, но, по-видимому, ее больше привлекал сам человек, чем его наставления. Накараи предупредил ее, что их встречи могут вызвать сплетни, но Итиё не обратила внимания на это предупреждение. В своем дневнике она сожалела о собственной напористости, недоумевая, как она, которая всегда была такой робкой, стала такой наглой. К 1891 году ее тяга к писательству стала очевидной, когда Итиё начала серьезно вести дневник. Он состоял из сотен страниц, охватывающих оставшиеся пять лет ее жизни. С ее чувством социальной неполноценности, ее робостью и растущей бедностью семьи ее дневник был местом, где она могла заявить о себе.  В феврале 1892 года Накараи раскрыл ей свои планы по созданию литературного журнала «Мусасино» (武蔵野), в котором публиковались бы только новые писатели. Он убедил Итиё написать короткую работу, хотя не мог обещать никакой оплаты, пока журнал не завоюет популярность у публики. Итиё сразу же приступила к работе над рассказом «Цветы в сумерках» (やみざくら, «Ямидзакура»), опубликованным в первом номере «Мусасино». Следующие рассказы Итиё, опубликованные в «Мусасино» и в небольшой газете, несли в себе следы влияния Накараи, особенно рассказ «Последний мороз» (別れ霜, «Вакарэдзимо»), который был непосредственно вдохновлен им. Хотя эти рассказы не раскрывали большого таланта, Накараи уверенно предсказал, что Итиё станет знаменитой, как только они будут опубликованы. Возможно, понимая, что для продвижения по карьерной лестнице ей нужен кто-то лучше него, он пообещал устроить ей встречу с известным писателем романтического направления Одзаки Коё, который в то время был литературным редактором газеты «Ёмиури симбун» (読売新聞) — самого важного источника художественной литературы, публикуемой в газетах. Только благодаря таким связям Итиё могла надеяться получать стабильный доход как писатель. Но, прежде чем встреча с Одзаки Коё могла состояться, Итиё на панихиде по матери Накадзима Утако была предупреждена подругой из «Хаги-но я», что она должна порвать с Накараи, если дорожит своей репутацией. До Итиё доходили слухи о ветрености Накараи, но, похоже, это ее не беспокоило. К тому времени даже стали поговаривать, что она сама была его любовницей. Тогда писательница поклялась, что невиновна и не состоит в порочной связи с ним. Два дня спустя она пошла к Накадзима Утако и узнала от нее, что Накараи публично называл Итиё своей «женой». Тогда Итиё заявила о своем намерении прекратить с ним общение и сказала, что сообщит ему об этом на следующий день. Итиё явно не могла набраться смелости, чтобы сразу рассказать Накараи все новости. Во время своего визита на следующий день она просто отклонила предложение Накараи познакомиться с Одзаки Коё и только через неделю рассказала ему о слухах и своем тяжелом решении пока не видеться с ним. Накараи признался, что обсуждал Итиё с друзьями и заявил, что хотел бы жениться на ней, если бы мог, но, когда умерла его жена, он дал обет никогда больше не жениться. Несомненно, этот разговор стал поводом для сплетен. Он согласился на расставание, но надеялся, что они встретятся снова, когда слухи улягутся. За несколько дней до того, как она порвала с Накараи, Итиё убедили представить рукопись в «Цветы столицы» (都の花, «Мияко-но хана»), литературном журнале, основанном в 1888 году, в котором публиковались   Футабатэй Симэй, Одзаки Коё и многие другие писатели. Возможно, это обещание новых и важных связей в литературном мире побудило Итиё отказаться от помощи Накараи, которую он оказывал ей. Она закончила в сентябре 1892 года рассказ «Жизнь в безвестности» (埋れ木, «Уморэги») и отнесла его Танабэ Кахо, которая написала хвалебное предисловие, прежде чем передать его редакторам «Цветы столицы». Когда рассказ был опубликован в ноябре, она впервые привлекла к себе внимание за пределами узкого круга Накараи и его друзей. Экономическая ситуация не позволила Итиё полностью посвятить себя литературе. В 1893 году три члена семьи Хигути продали или заложили все, что у них было, и на вырученные деньги открыли крошечный магазин на окраине развлекательного района Ёсивара, работа которого продлилась всего девять месяцев. Разочарование в эпохе Мэйдзи и переживания этого времени легли в основу ее рассказа «Сверстники» (たけくらべ, «Такэкурабэ», 1895 г.), бесспорно считающимся ее шедевром, который в один миг сделал двадцатичетырехлетнюю писательницу знаменитой. К другим ее примечательными произведениям можно также отнести «Мутный поток» (にごりえ, «Нигориэ», 1985 г.), «Последний день года» (大つごもり, «О:цугомори», 1894 г.), и «Тринадцатая ночь» (十三夜、«Дзю:санъя», 1895 г.). Она писала с особой чувствительностью в основном о женщинах старого центра Токио того времени, когда традиционное общество уступало место индустриализации.  После этого за Итиё ухаживали известные писатели, желающие украсить ею свои литературные круги. В последние месяцы жизни Итиё, когда она была слишком больна, чтобы писать, постоянный поток посетителей приходил отдать дань уважения. Ее болезнь, которая впервые проявилась в апреле того же года, неуклонно ухудшалась. В июле она слегла в постель, а четыре месяца спустя на двадцать пятом году жизни умерла от туберкулеза на пике своей славы, став не только первой выдающейся женщиной-писательницей за столетия, но и, благодаря «Сверстникам», лучшей писательницей своего времени.  Хигути Итиё часто описывают как комету в литературном небе, которая появилась из ниоткуда, а затем снова исчезла через короткое время. Она оставила чуть менее двух десятков рассказов, около 3800 танка, несколько эссе и примечательный литературный дневник. В данном параграфе была рассмотрена биография Хигути Итиё и история творческого пути писательницы. Благодаря ее непосредственному опыту и знанию быта и жизни разных слоев населения, в ее произведениях нашли отражение жизни, быт и нравы простых людей периода Мэйдзи. Таким образом, в первой главе было рассмотрено развитие реализма и романтизма в Японии и их взаимодействие с культурой и литературой эпохи Мэйдзи. Можно сделать вывод, сосуществование и быстрое заимствование в одно время японской литературой западных литературных разных художественных течений и направлений привело не только к их противостоянию, но и расширению разнообразию форм и методов художественного выражения. Оборотной стороной процесса быстрого заимствования течений стало то, что авторы не успевали в полной мере усваивать новые знания, отличать главное от второстепенного, осознавать идейные и художественные различия романтизма, реализма и натурализма. Также, было прослежено становление и особенности литературы женского потока в эпохе Мэйдзи, и рассмотрены биография и творческий путь писательницы Хигути Итиё. 
В данном параграфе рассматривается биография и творческий путь писательницы Хигути Итиё, которая была первой женщиной-писателем эпохи Мэйдзи. Она родилась в Токио в 1872 году и была дочерью амбициозного фермера. Ее первые литературные сочинения были написаны в основном для того, чтобы заработать денег, чтобы прокормить себя и свою семью. В 1891 году она познакомилась с писателем-романистом Накараи Тосуй, который стал важным источником вдохновения для ее литературного дневника.