ВВЕДЕНИЕ
Вопрос защиты добросовестного приобретателя имущества сохраняет особую значимость в российском праве. Несмотря на последовательные попытки создать эффективную систему, которая сбалансировала бы интересы собственников вещей и интересы оборота в целом (начатые законодателем при формулировании нормы ст. 302 ГК РФ, а затем продолженные практикой и абстрактными разъяснениями высших судов), вопросов и неразрешенных проблем остается много.  Стоит отметить, что Россия – не единственная юрисдикция, в которой проблема защиты добросовестного приобретателя остается актуальной. Один из ярких примеров, подтверждающих этот тезис, – разработка Модельных правил европейского частного права (далее также – DCFR). В комментарии разработчиков к этому акту наднациональной кодификации указывается, что «дискуссия о доктринальном обосновании защиты добросовестного приобретателя является бесконечной».  Этому есть несколько причин. Во-первых, гигантская политико-правовая сложность феномена защиты добросовестного приобретателя, которая вызвана необходимостью выбора между двумя добросовестными участниками оборота (собственником и добросовестным приобретателем). Во-вторых, большая экономическая значимость защиты собственности. Негармонично выстроенная система защиты добросовестного приобретателя может уменьшить гарантии прав собственников, что негативно отразится на обороте в целом.  Поэтому вопрос о том, как именно должна строиться защита добросовестного приобретателя, сам по себе сохраняет особую актуальность и важность.  Однако большинство исследователей (в том числе и в рамках российской юрисдикции) предпочитает концентрировать свое внимание на анализе защиты добросовестного приобретателя при виндикации. Это действительно наиболее часто встречающийся в практике сюжет – когда собственник вещи лишается ее владения, а затем по цепочке сделок эта вещь передается лицу, которое не знало о том, что его контрагент неуправомочен на ее отчуждение. Хотя этот сюжет, по меткому замечанию C. von Bar, будет вечно предметом дискуссий, ему посвящено достаточно много работ.  Описанная ситуация воплощает в себе классический пример явления, именуемого «видимость права». Для добросовестного приобретателя возникает ситуация объективного расхождения между его представлениями о правовой действительности и самой правовой действительностью. Правопорядок должен (в силу особой правовой значимости оборота вещей) предоставить такому добросовестному приобретателю защиту, но при этом не ухудшить чрезмерно положение собственника – то есть найти баланс.  Гораздо менее часто обсуждающийся сюжет – защита добросовестного приобретателя, который приобрел вещь по сделке, которая впоследствии была оспорена. В такой ситуации нормы о виндикации, в силу прямого указания постановления Конституционного Суда № 6-П, не применяются. Подлежат применению специальные нормы ст. 167 ГК РФ о реституции как последствии недействительности сделки. При этом необходимость защиты добросовестного приобретателя сохраняется и в этом случае. Ведь как и при классической виндикации, здесь мы также имеем дело с оборотом вещей. И точно так же, как и при виндикации, возникает ситуация объективного расхождения между правовой реальностью и правовой видимостью – сторона по сделке, получившая вещь (далее для простоты мы также будем именовать ее добросовестным приобретателем), думает, что она стала собственником, приобретя эту вещь по действительной сделке, чего на самом деле (в силу ретроспективного действия правового эффекта оспаривания) не происходит.  Если для первой ситуации правопорядок прямо формулирует критерии и условия защиты добросовестного приобретателя, то в отношении второй никакого решения нет. Более того, как будет показано ниже, и судебная практика, и представители доктрины зачастую в принципе отказывают в применении доктрины защиты добросовестного приобретателя при реституции. В данной работе мы попытаемся проанализировать, в чем причины такого различного отношения к двум, казалось бы, сходным ситуациям. Для этого мы проанализируем феномен реституции по недействительной сделке, который существует в российском праве. Во второй части работы мы проанализируем институт добросовестного приобретения имущества. В третьем разделе мы опишем, как, на наш взгляд, может ли (и должна ли) применяться защита добросовестного приобретателя при недействительности сделке.  
В данной работе мы рассмотрим два, казалось бы, схожих феномена – защиту добросовестного приобретателя при виндикации и защиту добросовестного приобретателя при реституции. Однако, несмотря на то, что обе ситуации имеют общие черты, они отличаются друг от друга. В первой ситуации правопорядок прямо формулирует критерии и условия защиты добросовестного приобретателя, во второй такой необходимости нет.