Глава 1. ОБОСНОВАНИЕ МЕТОДА
 Большая часть настоящей работы посвящена выявлению и анализу инвариантных мотивов в творчестве Елизарова. Логика такого типа анализа была обоснована в трудах А.К. Жолковского и Ю.К. Щеглова по так называемой поэтике выразительности; у Жокловского и Щеглова мы заимствуем и основную терминологию – понятия инвариантной темы и инвариантного мотива: «Инвариантная тема (или инвариантные темы) одного автора – это угол зрения, под которым автор видит все вещи, любимая мысль, которую он вписывает во все свои художественные, а часто и обычные высказывания. С помощью приемов выразительности инвариантная тема писателя воплощается во множестве мотивов, которые также имеют тенденцию к постоянству; эти устойчивые мотивы называются инвариантными мотивами данного автора».  Итак, под инвариантным мотивом мы будем понимать реализацию инвариантной темы. Такая реализация характеризуется процессуальностью (или «предикативным аспектом событийности», как уточняют некоторые исследователи) – как чисто лексической, подразумевающей употребление глагольных и схожих с ними форм, так и семантической. В последнем случае понятия мотива и темы сближаются, что можно наблюдать уже в трудах русских формалистов, например, Б.В. Томашевского.  Инвариантный мотив – это отвлеченная структура, во многом схожая с функцией в понимании В.Я. Проппа; разница состоит в том, что пропповская функция относится исключительно к действиям персонажа внутри эпического целого и является элементом жанровой, то есть надличностной, структуры текста, в то время как понятие инварианта может быть применено и к лирическому тексту и характеризует индивидуально-авторский художественный мир. Популяризированное Проппом представление о том, что семантику частных мотивов можно обобщить в единое умозрительное целое – функцию, инвариант, лейтмотив etc. – получило в отечественном литературоведении название «дихотомического подхода» к изучению мотива. В рамках этого подхода, помимо уже упомянутых исследователей, наиболее последовательно работали А.И. Белецкий, описавший оппозицию «схематического» и «реальных» мотивов, и Н.Д. Тамарченко, понимавший под мотивом «обобщенную форму семантически подобных сюжетных событий». Далее развитие «дихотомического подхода» шло в сторону расширения понятия мотива, практически до полного смешения его с темой и даже художественным образом. Это особенно выражено в работах И.В. Силантьева, усматривающего в мотиве не столько глагольность как таковую, сколько «комплекс характерно-вероятностных действий-предикатов», и Б.М. Гаспарова, говорящего о мотивном инварианте/лейтмотиве как о повторе в тексте «любого смыслового “пятна”», связанного «со сквозной тематической линией».   Если анализ мотива (конкретного и инвариантного) в эпическом произведении – в целом довольно разработанная область, то бытование мотива в стихотворном тексте по сей день остается проблемой. Мы придерживаемся точки зрения, согласно которой поэтический мотив – это составная часть лирического сюжета, основанного не на действии, а на внерациональном перемещении лирического сознания в анарративной темпорально-композиционной плоскости. Другими словами, и здесь мы наблюдаем сближение темы и мотива, впрочем, с подчеркиванием некоторой предикативной природы последнего.  Помимо имманентного анализа мотивной структуры художественного мира Елизарова, мы стараемся реконструировать историческую перспективу каждого из выявленных инвариантов. Здесь мы опираемся в первую очередь на труды А.Н. Веселовского по исторической поэтике. Развивая свою теорию мотива, Веселовский приходит к тому, что называет формулой; поэтическая формула – это мотивная структура, переходящая из текста в текст на протяжении веков. Такая формульность бывает исторической (в случае доказанного влияния одного текста на другой) и психологической (когда в исторически не связанных текстах в силу сходства творческих установок повторяются те или иные топосы). Можно сказать, что формула Веселовского – это инвариантный мотив в его культурно-историческом бытовании.  Поэтому говоря о том, что, например, комплекс любовных мотивов у Елизарова довольно близко подходит к куртуазному идеалу любви-служения, а соединение мотивов писательства и рукопашного боя сильно напоминает íþróttir исландских скальдов, мы, конечно, стараемся найти этому историческое обоснование, выявляя в текстах писателя соответствующие реминисценции, но оставляем за собой право оставаться в рамках чистой типологии, или «сенсуации абстракций», как это называет сам Веселовский.   
В настоящей работе мы исследуем инвариантные мотивы в творчестве Михаила Елизарова. Под инвариантным мотивом мы будем понимать реализацию инвариантной темы, которая может быть выражена в различных формах и аспектах.