ГЛАВА 1. ПРОБЛЕМА ПЕРЕВОДА С БЛИЗКОРОДСТВЕННЫХ ЯЗЫКОВ
Перевод – это вид языкового посредничества, который всецело ориентирован на иноязычный оригинал. Перевод рассматривается как иноязычная форма существования сообщения, содержащегося в оригинале [Комиссаров 1990, 43]. В.Н. Комиссаров выделяет несколько классификаций перевода: по особенностям речевых действий – письменный или устный; по жанрово-стилистическим особенностям – литературный или специальный. Несмотря на то, что задача перевода всегда одинакова, стоит отметить, что в данной работе рассматривается письменный перевод художественного текста, или, согласно терминологии В.Н. Комиссарова, литературный перевод [Комиссаров 1990, 95]. Его отличие от других видов перевода состоит в том, что для него, как и для оригинального художественного текста, главной задачей является эстетическое воздействие на читателя. Специфика письменного перевода заключается в том, что к текстам можно обращаться несколько раз и вносить в них нужные изменения, тогда как устный перевод предполагает нефиксированную форму и однократное восприятие. «В письменном переводе требуется и достигается наивысший уровень эквивалентности» [Комиссаров 1990, 100]. При переводе художественного текста переводчик сталкивается с рядом трудностей: любое произведение обладает специфическими языковыми и культурологическими особенностями, и перевести текст идентично не представляется возможности. Но это не означает «непереводимость» того или иного отрезка письменной речи. Перевод не предполагает создания тождественного текста, и «отсутствие тождества не может служить доказательством невозможности перевода» [Комиссаров 1990, 39]. Так или иначе, лексическая и грамматическая структуры русского и сербского, как и любых других языков, различаются. Такого же мнения придерживается и С. Влахов: он считает, что непереводимость художественного текста условна, и у переводчика есть все инструменты для передачи необходимого смысла [Влахов 1980, 7-8]. Для создания перевода, выполняющего свою коммуникативную и эстетическую задачу, абсолютное соответствие не является необходимостью. В связи с этим задача переводчика – адекватно передать текст оригинала на другом языке. Основными проблемами перевода лингвисты М.А. Сиривля и В.А. Кан [Сиривля, Кан 2013, 70] называют: специфику перевода устойчивых выражений (преодолевается достаточно легко с помощью подбора семантически близких выражений); проблему перевода игры слов; культурные различия (перевод реалий). Одним из главных положений теории перевода является факт, что текст оригинала и перевода должны находиться в состоянии «коммуникативной равноценности» [Комиссаров 1990, 51]. Для участников коммуникации существует единый текст, информацию из которого они воспринимают в большей степени одинаково. Задача переводчика – извлекать из текста эту информацию и передавать ее средствами другого языка. Эквивалентность перевода при этом может быть разной. Эквивалентность – это «общность содержания (смысловая близость) текстов оригинала и перевода» [Комиссаров 1990, 47]. При переводе происходит отождествление оригинала и перевода. Функциональное отождествление предполагает, что текст перевода приписывается автору оригинала, а переводчик является лишь посредником. Структурное и содержательное отождествление заключается в том, что текст передает содержание оригинала как на смысловом уровне, так и на уровне структуры. То есть, переводчик сохраняет последовательность элементов текста и его композицию, не нарушая при этом смысл. [Комиссаров 1990, 43-44]. Согласно А.В. Федорову, в каждом языке есть единицы, которым нельзя найти формального соответствия, но этот факт не является доказательством непереводимости. Адекватность не будет соблюдена в достаточной степени при переводе, слишком близком к тексту: стилистические особенности должны рассматриваться «не как самоцель, а только как средство для достижения общего эффекта» [Федоров 2002, 143]. Перевод отдельных элементов текста должен соотноситься с переводом произведения в целом. Текст представляет собой систему, и его своеобразие складывается из отношений текстовых единиц, а не только их совокупности. В одних случаях переводчик стремится сохранить цель коммуникации, выраженную в высказывании. Чаще всего это происходит вследствие несопоставимости лексического состава и синтаксических конструкций и при невозможности лексической и синтаксической трансформации. Это может быть передача переносного значения, эмоций говорящего, характерных для одного языка и не характерных для другого синтаксических конструкций, перевод пословиц и фразеологизмов, междометных конструкций, приобретающих синтаксическую функцию, прецедентных текстов, цитат, игры слов, просторечных вставок для создания необходимого эффекта при характеристике персонажа через его речь и т.п. Эквивалентным можно считать перевод, который передает эмотивную и стилистическую функцию оригинала и основную мысль, которая выражается в оригинале. В других случаях, кроме коммуникативной цели, перевод отражает также и языковую ситуацию. Такой перевод также не основан на лексическом и грамматическом тождестве, а на общности ситуации. Она может быть описана разными способами с помощью присущих ей признаков, которые зависят от того, как принято выражать ту или иную мысль в том или ином языке [Федоров 2002, 54-57]. Еще один вариант эквивалентности – тождественность коммуникативной цели и ситуации, различие синтаксической структуры и лексического состава, возможность семантического перефразирования ситуации, семантического варьирования. В данном типе перевода может использоваться синонимия синтаксических конструкций.   Перевод с родственных языков, казалось бы, существенно проще, чем с неродственных: лексическая и грамматическая структура русского и сербского языка во многом схожи. Согласно мнению Л.И. Човича и И. Голушина, наиболее частыми являются такие трудности, как: «преодоление культурологических проблем, перевод реалий, фразеологических единиц, пословиц и поговорок, каламбуров, средств исторической стилизации, перевод географических названий, терминов, фамилий и имен» [Чович, Голушин 2018, 32-33]. Например, в романе М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита» и в его переводе на сербский язык стоит обратить внимание на то, как передаются реалии, особенно советского времени: аббревиатура МАССОЛИТ в сербском варианте никак не объясняется и сносок со значением не дается. То же самое мы можем заметить при переводе топонимов: Соловки, Патриаршие, Александровский сад, Ялта и т.д. Для русского читателя эти имена собственные обладают определенным концептуальным полем значений, которое недоступно носителю другого языка. Еще один пример реалии: котам обычно говорят «ты» - в сербском языке общение более неформальное, чем в русском, поэтому ирония, которую автор закладывает в это предложение, теряется. Особый интерес составляют говорящие фамилии: Бездомный, Могарыч, Варенуха, Лиходеев и др. Согласно общим принципам, имена и фамилии, как правило, передаются так же, как в оригинале, что мы можем заметить в сербском варианте романа. Для носителей русского языка эти фамилии мотивированы словами, от которых они образованы и являются частью характеристики персонажей, которая остается неясной для носителей сербского языка. Также довольно часто встречается явление интерференции, когда одна и та же единица, почти совпадающая фонетически и тождественная по структуре, относится или к разным языковым стилям, или не совпадает семантика данных единиц. Так, например, в романе «Мастер и Маргарита» мы встречаем употребление слова гусь в значении «ненадежный человек». Переводчик использует ту же лексему сербск. гусан, но при этом ее значение в сербском языке несколько иное – «глупый, ограниченный человек». Близость родственных языков не гарантирует эквивалентности перевода. Перевод всегда представляет некоторый смысловой сдвиг, который является онтологическим признаком перевода. Величина этого сдвига может варьироваться в зависимости как от объективных факторов (степень родства языков, жанр переводимого текста), так и субъективных (личность переводчика, его переводческая компетенция) [Чович, Голушин 2018, 38]. Тем не менее, как утверждает В.Н. Комиссаров, субъективность перевода преувеличена. «Субъективность перевода ограничена необходимостью воспроизвести как можно полнее содержание текста оригинала, а возможность такого воспроизведения зависит от объективно существующих и не зависящих от переводчика отношений между системами и особенностями функционирования двух языков. Таким образом, перевод представляет собой субъективную реализацию переводчиком объективных отношений» [Комиссаров 1990, 38]. С. Влахов рассматривает несколько типов единиц, при переводе которых могут возникать трудности. Это, в частности, фразеологические единицы, звукоподражания и междометия, просторечные элементы и диалекты и др. Устойчивые сочетания структурно самые «непереводимые», и автор подчеркивает необходимость знания фразеологизмов для того, чтобы распознать их в тексте и не перевести дословно.  Фразеологизмы, идиомы и устойчивые сравнения – это единицы, которые содержат в себе национальную окраску, присущую каждому народу, языку и произведению, поэтому их перевод особенно важен для сохранения национальной специфики. Лингвистические классификации фразеологизмов часто используются и для теории перевода, поскольку, как считает С. Влахов, к разным группам фразеологизмов нужно применять разные переводческие приемы. Как правило, «фразеологизм переводится фразеологизмом» [Влахов 1980, 183], либо при отсутствии эквивалента или аналога, его передают другими средствами языка. А.В. Федоров считает, что при переводе фразеологизмов необходимо учитывать такие признаки, как «степень смысловой слитности или раздельности их элементов, степень ясности или неясности мотивировки (наличие или утрата внутренней формы, образности), стилистическая окрашенность» [Федоров 2002, 181]. Полных, или абсолютных эквивалентов фразеологизмов встречается мало, поскольку они должны совпадать по денотативному и коннотативному значениям. Это могут быть интернациональные фразеологизмы, крылатые слова, описательные глагольно-именные выражения. Тем не менее, они могут незначительно отличаться по форме [Влахов 1980, 185], например, русск. сойти с ума – сербск. постати луд, русск. ни с того ни с сего – сербск. из чиста мира. Неполный фразеологический эквивалент – это такая единица, которая совпадает с исходной, но не во всех значениях. Относительный фразеологический эквивалент – самый частый вариант перевода фразеологизма, который отличается по одному из показателей: лексико-семантическое наполнение, сочетаемость, иная грамматическая форма, отличная образная основа и т.д. Пример замены компонента во фразеологизме: русск. лицом к лицу – сербск. очи у очи, где лексическое наполнение меняется, но сохраняется смысл. Нефразеологический перевод фразеологической единицы всегда подразумевает некоторые потери. Лексический перевод допустим, если в языке оригинала это значение выражается одной лексемой или есть такой же синоним к данному фразеологизму. В данном случае фразеологизм сохранит основной смысл, но потеряет образность. Калькирование используется только в тех случаях, когда нужно сохранить образность, и при этом фразеологизм обладает мотивированным значением, «когда дословный перевод может довести до читателя истинное содержание всего фразеологизма» [Влахов 1980, 195]. И последний тип нефразеологического перевода – описательный – используется крайне редко, когда в языке перевода нет аналога данному фразеологизму, и выходом является только его толкование. Особое внимание следует уделить межъязыковой омонимии фразеологизмов, которая может повлечь за собой неправильный перевод. Например, фразеологизм тянуть кота за хвост в русском языке означает «медлить с чем-то», а сербский фразеологизм повући мачка за реп имеет совсем другое значение: «мучиться, страдать» [Трофимкина 2005, 113]. Перевод фразеологизмов должен осуществляться обязательно с учетом национальной специфики. Зачастую при калькировании смысл, который несет фразеологизм в оригинале, будет потерян или даже непонятен читателю. В таком случае С. Влахов предлагает пожертвовать национальным колоритом и отказаться от него вообще, чем подменять национальную специфику фразеологизма. А.В. Федоров говорит о том, что при наличии разговорной или просторечной окраски у фразеологизма, ее возможно сохранить. Междометия и звукоподражательные слова также имеют национальную специфику. Различия заключаются в национальной традиции воспроизведения этих звуков. Звукоподражание иго-го на сербском языке њи, а русское кря-кря звучит как ква-ква. Примеры междометий: русск. ого! – сербск. jao!, русск. ничего себе! – сербск. свашта! и т.д. При переводе они передаются соответствующими аналогами. Сложнее перевести, например, механические звукоподражания, поскольку часто они передаются автором согласно его восприятию. В данном случае переводчик либо сохраняет звукоподражание без изменений, либо создает его функциональный аналог на другом языке, чтобы сохранить стилистический эффект. При переводе междометий в большинстве случаев используется аналог, привычный в языке перевода, но иногда междометие транскрибируют для сохранения интонационных или национальных особенностей текста [Влахов 1980, 249]. Отдельно необходимо рассматривать отклонения от литературной нормы, такие как просторечия, диалекты, жаргон и т.д. В данном исследовании нас в большей степени интересует речевая характеристика героев, которая в том числе может проявляться через отклонения от литературной нормы. При работе с территориальными и социальными диалектами не используются замена диалектизма на диалектизм: в этом случае изменится вся парадигма высказывания. С. Влахов предлагает использовать более сниженный стиль, т.е. просторечие, для сохранения авторского намерения выделить речь героя. Часто архаизмы, диалектизмы, просторечия, варваризмы теряются при переводе, и тогда стиль оригинала отличается от перевода. Важно найти соответствующий эквивалент таким образом, чтобы лексемы в переводе передавали примерно ту же окраску. Элементы территориальных диалектов перевести особенно сложно, поскольку читателю могут быть неизвестны ни диалекты, ни их характерные черты. В таком случае, чтобы показать принадлежность героя к определенному социальному слою, к носителям какого-либо диалекта, А.В. Федоров предлагает использовать другие средства языка, например, использовать слова с близкой лексической окраской [Федоров 2002, 282-287]. Если в тексте оригинала автор создает образ героя-иностранца, переводчик должен примерно представлять, какие ошибки могут быть в его речи. Переводчик может использовать фонетические, морфологические и синтаксические средства для наиболее адекватного перевода. Например, в романе «Мастер и Маргарита» есть примеры речи Воланда, когда он притворяется иностранцем: русск. – Не понимай... русский говорить... – серб. Не разуми... руски говорити... В художественных произведениях в стилистических целях часто используются варваризмы, диалектизмы и жаргонизмы либо вкрапления иноязычных элементов. В этом случае возможны разные варианты: приведение текста оригинала и сноска с переводом или утрата варваризма. Существуют единичные примеры, когда перевод не требуется, например, для западноевропейского читателя латинские слова могут быть хорошо понятны [Влахов 1980, 245]. Но чаще всего сохранение варваризма несет в себе опасность формализации перевода. Необходимо обращать внимание на стилистическую функцию варваризма: если в нем заключена сниженная окраска или если автор хочет передать разговорно-бытовой характер речи, то подбираются лексемы с близкой стилистической окраской [Федоров 2002, 284-285]. В рассматриваемом нами романе варваризмы встречаются в речи Коровьева: авек плезир, мерси и т.д. Они передаются на сербский язык точно так же, как и в оригинале, на кириллице. Особый предмет исследования составляет игра слов или каламбур. С. Влахов называет основные особенности перевода каламбуров: контекст определяет смысл каламбура, и от этого будет зависеть итоговое решение переводчика; каламбур «переводится как законченное целое, без учета иных соображений, что, может быть, предоставляет переводчику больше свободы в подборе средств»; каламбур в заголовке перевести довольно сложно, поскольку в оригинале он представляет наиболее краткое и точное описание произведения [Влахов 1980, 248]. Как правило, перевод каламбура подразумевает изменение формы и содержания, и иногда формальное соответствие становится первичным, особенно если нужно подчеркнуть фонетическую сторону игры слов. Лексические каламбуры основаны на обыгрывании повторяющихся корней, омонимии, синонимии и антонимии. Многозначность слова может сохраняться в языке перевода, но случаи, когда парадигматические отношения совпадают, очень редки, и поэтому в большинстве случаев каламбур, основанный на омонимии, исчезнет. Тем не менее, перевод может облегчаться, если языки родственные: создается новая игра слов, напоминающая исходную [Влахов 1980, 300]. Примеры перевода каламбуров есть и в романе М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита». В следующей реплике Воланда содержится игра слов, основанная на омонимии: Я – историк, – подтвердил ученый и добавил ни к селу ни к городу: – Сегодня вечером на Патриарших будет интересная история! В сербском переводе омонимия исчезает, но эффект сохраняется благодаря созвучию: Историчар сам – потврди научник и изнебуха додаде: - Вечерас ће се на Патријаршијском рибњаку одиграти занимљива сторија! Таким образом, проблема перевода включает в себя множество аспектов, изучение которых дает переводчику конкретные пути их решения. Несмотря на трудности перевода реалий, фразеологизмов, диалектных и культурных особенностей, переводчик, владеющий не только языковыми знаниями, но и богатым культурологическим фоном, сможет профессионально выполнить свою задачу. Перевод может быть субъективным, но лишь в той степени, в какой оригинал дает переводчику творческую свободу: поиск наиболее удачных решений у разных специалистов может отличаться и будет показателем его фоновых знаний и мастерства.
В данной статье рассматривается проблема перевода художественного текста на сербский язык. Переводчик сталкивается с рядом трудностей, таких как несопоставимость лексического состава и синтаксических конструкций, культурные различия, особенности фразеологии и диалектных элементов. Однако, несмотря на это, переводчику необходимо стремиться к максимальной эквивалентности текста оригинала.