Заключение
Критики, в числе которых был Уильям Теккерей, Джеймс Стивенс, Джон Форест, Джон Уэйн и Джордж Гиссинг не щадили роман, распекая его за трудность чтения, отсутствие законченного сюжета, стремление Диккенса создать всеобщую связь между персонажами и сомнительное отношение многих важных событий к телу повествования. Лишь одного (и главного, надо думать), они не приняли во внимание – именно такого эффекта и хотел добиться Диккенс, его реализм воплотился в изображении реальных событий и людей, и эта ирония, переходящая сначала в смех, потом в сарказм, а следом и захлестываемая гротеском, рождает абсолютно новое, въедливое, вкрадчивое повествование. «Крошка Доррит» – это тюрьма, которая заключена между форзацами книги, в которой сам автор за решеткой видел и всех критиковавших его авторов, и англичан, и жертв капитализма.  В ходе интерпретативного анализа романа и выделения видов гротесковых образов в романе мы использовали концепции гротеска Д. Рёскина, М. Бахтина, Т. Дормидоновой, Ю. Борева, Я. Зунделовича, Б. Дземидока, Д. Николаева, Ю. Манна, В. Тюпы. Были выделены следующие подходы к гротеску:  Гротеск – это не стилистический приём, и он не родственен другим тропам, он скорее «базовый принцип художественного осмысления (художественного моделирования) бытия» (по Т.Ю. Дормидоновой) Гротесковая образность – сбой в соотношении синхронного и диахронного аспектов соотношения различных модусов сознания, когда на уровень деятельности сознания, в качестве доминанты, выводится не один из модусов, а два или несколько, онтологически различных.  Гротеск как текстовая структура рассматривается как целостная структура с внутренней системой отношений. Гротеск – это особое мировоззрение или мышление, для воплощения которого требуется определённый набор художественных приёмов, но который и сам может выполнять функции художественного приёма.  Мы проанализировали роман с точки зрения трёх видов гротесковых образов: пространственный гротеск (гротеск в конструировании художественного пространства, гротесковое «переотражение» окружающего мира капитализма), антропоморфный гротеск (гротескная концепция тела и развенчание шутовского короля) и языковой гротеск (говорящие имена и прототипирование: осмеяние действительности) Гротеск в конструировании художественного пространства романа и составляющие этой категории: Тюрьма Маршалси Прототипирование: Министерство Волокиты Дом Тита Полипа и Мир полипов Дом Гоуэнов в Венеции Дом миссис Кленнэм  «Фантастическое» Подворье Кровоточащего Сердца Заключенные в «условностях» Гротесковое «переотражение» окружающего мира капитализма Гротескная концепция тела и основные выразители этой концепции: Эми Мэгги Миссис Кленнэм Мистер Флинтвинч Тип Доррит Миссис Мердл Флора Финчинг Тетушка мистера Ф.  Развенчание шутовского короля в романе Стрижка Кэсби Смерть папаши Доррита Смерть мистера Мёрдла Говорящие имена и прототипирование: осмеяние действительности, приемы и прототипы: Прототипирование и «говорящие» имена: Огастес Чваннинг Прототипирование: Генри Гоуэн Прототипирование и «говорящие» имена: Джон Полип Другие полипы Гротескная «английскость» Результаты нашего исследования могут быть использованы для анализа других романов Ч. Диккенса, например, «Домби и сын» или «Николас Никльби», для которых также характерна форма реалистической типизации и создание больших социальных фресок за счет возможностей гротескного мировидения Диккенса.  «Слушайте меня!» – призывает Диккенс, как миссис Кленнэм, – «Слушайте!», – потому как «Крошка Доррит» и есть оглашение приговора. Полный уныния и разочарования, роман не должен был вселять надежду – он должен был стать и стал (судя по критике), средством подрыва традиционных социальных иерархий и норм английского капиталистического мира.  Диккенс не устал – он был ранен и разочарован социальной несправедливостью, и это состояние ознаменовало рождение нового гротескового мировидения и особого способа организации художественного пространства романа. 
В статье рассматривается роман Чарльза Диккенса «Крошка Доррит» как произведение, в котором реализм писателя сочетается с гротеском. Роман был встречен критикой в штыки, однако сам автор видел в нем не только сатиру на общество, но и средство подрыва традиционных социальных иерархий и норм английского капиталистического мира.